Только тут Томми сообразил, что выронил "моссберг". Он наконец с шумом втянул в легкие воздух и, преодолевая сильную боль в руке, неловко встал на четвереньки: Куда девался этот дробовик?..

Его незадачливый противник лежал лицом вниз и громко стонал - должно быть, ему пришлось еще хуже. На взгляд Томми, этот глупый сукин сын вполне заслуживал сломанной ноги - или даже двух сломанных ног и сотрясения мозга в придачу, чтобы впредь было неповадно бросаться в темноте на людей! Сначала он решил было, что эти незнакомые мужчины - охранники или полицейские, но они не назвали себя и не предъявили никаких удостоверений. Видимо, эти двое просто жили где-нибудь поблизости и, заметив две бегущие фигуры, решили поиграть в копов, между делом задерживающих ночных воришек.

Проползая мимо стонущего мужчины, Томми услышал, как Дел сказала:

– Убери свой дурацкий фонарь, иначе я отстрелю тебе пальцы.

Это решительное заявление поколебало мужество неудавшегося героя, и фонарь, дрогнув, опустился.

По счастливому стечению обстоятельств метнувшийся по веранде луч осветил лежащий на каменных плитах "моссберг".

Томми развернулся и пополз к ружью.

Человек, напавший на него, кое-как сел. Он все время что-то сплевывал - Томми от души надеялся, что это зубы, - и отчаянно бранился.

Схватившись за попавшийся ему на пути легкий алюминиевый столик, Томми с трудом поднялся на ноги, и тут Скути начал отчаянно и громко лаять.

Бросив взгляд в том направлении, откуда они бежали, Томми увидел, что сигнализация во дворе модернового коттеджа снова сработала. На фоне яркого света прожекторов он сразу заметил грузную фигуру в плаще. Добрый самаритянин! Он был уже в двух владениях от них. Томми с ужасом увидел, как преследователь одним прыжком преодолел невысокую живую изгородь соседнего участка. В его движениях не осталось ничего, что напоминало бы неловкость полного человека; несмотря на свои внушительные размеры, странное существо двигалось с грацией пантеры, и плащ развевался, как крылья, за его спиной.

Со свирепым рычанием Скути прыгнул вперед с намерением перехватить преследователя.

– Назад. Скути!
– крикнула Дел.

Томми увидел, что Дел подняла пистолет. Ее движения были такими четкими и естественными, как будто она родилась с оружием в руках. Приняв стрелковую стойку, она открыла огонь в тот самый момент, когда добрый самаритянин перепрыгнул через последнюю изгородь и ступил на веранду, на которой, судя по всему, им предстояло принять решительный бой.

Дел выстрелила три раза подряд, быстро, но со спокойной уверенностью и с явным расчетом.

Гром выстрелов оглушил Томми. В первые мгновения ему показалось, что отдача чудовищного оружия способна свалить Дел с ног, но она даже не покачнулась.

Дел оказалась превосходным стрелком, и все три пули попали в цель. После первого выстрела добрый самаритянин остановился так резко, словно на его пути вдруг выросла кирпичная стена и он врезался в нее на полном ходу. Вторая пуля почти оторвала его от земли и заставила попятиться. Третий выстрел развернул его и заставил зашататься, так что он чуть было не упал.

Герой с фонарем плашмя бросился на землю, стараясь уйти с линии огня.

Его товарищ - тот, что выбил при падении зубы, - все еще сидел на мокрых каменных плитах, по-детски раскинув ноги в стороны и сжимая голову руками. Должно быть, он был просто парализован ужасом.

Оттолкнувшись от шаткого столика, Томми сделал несколько шагов к Дел и Скути, не в силах оторвать взгляда от фигуры доброго самаритянина. Он стоял, полуотвернувшись от них, шатаясь из стороны в сторону, но не падал. Не падал, несмотря на три пули сорок четвертого калибра!

Не падал!

Капюшон больше не скрывал голову доброго самаритянина, но в темноте его лица по-прежнему было не разглядеть. Лишь когда он повернулся, Томми увидел горящие во мраке жуткие зеленые глаза. Глаза твари остановились на Томми, на Дел и на ворчащем Лабрадоре. Нечеловеческие и жестокие глаза...

Рычание Скути превратилось в жалобное поскуливание, и Томми понял, что чувствует пес. Ему самому в пору было заскулить от ужаса.

Между тем Дел, явно сделанная из чего-то более крепкого, чем пес или Томми, с достойным восхищения спокойствием посылала пулю за пулей в свою неподвижную мишень. Трескучее эхо выстрелов разносилось далеко над заливом и, отразившись от противоположного берега, звучало в воздухе еще долго после того, как она опустошила весь магазин.

Томми, как зачарованный, следил за ней и тварью. Похоже, ни одна из пуль не прошла мимо цели, поскольку добрый самаритянин задергался, согнулся пополам, но тут же снова выпрямился от удара очередной пули, закружился на месте, замахал руками, словно сорвавшаяся с нитки марионетка, и на.
– конец упал на бок, подтянув колени к груди, словно зародыш в материнской утробе. Белый луч брошенного незадачливым героем фонаря осветил одну из рук их преследователя - белую, пухлую, с короткими толстыми пальцами. Добрый самаритянин казался мертвым, но Томми знал, что это не так.