(и не двусмысленное движение рукой, пошлый намек)

Ну, сука!

Со всей дури замахнулась и горько, дерзко, ненавистно вписала ему (так, что даже ладонь моя завыла от боли) пощечину.

Мгновение на осознание произошедшего –

… и вдруг схватил меня за запястье (сдавив до тихого хруста). Гневно зарычал в лицо.

– Еще раз такое сделаешь – и я тебе ГОЛОВУ оторву.

Злобно дернулась, вырвалась я (то ли он отпустил). Замерла, застыла, шумно дыша, давясь яростью.

Но продолжения не было. Резкий разворот – и Бельетони тут же пошагал от меня прочь.

Ну, ублюдок!

НЕНАВИЖУ!!!!!!

Собрав остаток сил, схватив поудобнее (для точного удара) книгу,

… запустила ее ему в затылок.

Поймал, поймал, урод.

А я соплю, соплю от злости. Лицо скривилось в ненависти.

Зубы гневно чиркают друг о друга…

За долю секунды приблизился. Схватив за горло, дико сжал и в миг прибил к стенке стеллажа.

(задыхаюсь; задыхаюсь, но взглядом все еще пытаюсь разорвать своего врага)

– Ты что себе позволяешь? Думаешь, я буду с тобой играться? Сучка дранная.

– ОТПУСТИ НЕМЕДЛЕННО! – вдруг из-за спины раздался гневный приказ.

Матушка Жаклин.

Подчинился. Разжал. Рука обвисла. Шаг назад.

– Не попадайся мне больше на глаза, - уже более сдержано прорычал Доминик и пошел прочь.

Все в сборе? Матушка и мой «надзор» уже стояли рядом.

Собралось еще несколько зевак, дабы не пропустить такое чуткое представление.

Ну, ну.

– Морена, это ты так справляешься?

– Простите, - торопливо (виновато) прошептала та и тут же, схватив меня за локоть, потащила куда-то за собой.

На первый этаж. А затем, по подземному переходу, в соседнее здание.

Едва спустились в подвальные коридоры, как вдруг застыла, застыла «Надзирательница». Резкий рывок – и (все еще держа локоть) развернула меня к себе лицом.

Еще мгновение – и дикий удар, ПОЩЕЧИНА влипла мне в лицо, так что я невольно попятилась назад, тут же жадно схватившись за щеку.

– Ты что творишь, малолетка безмозглая? Думаешь, буду терпеть такое твое поведение?

Залезла на второй этаж без спроса, устроила драку…

Хотела, хотела, было, что-то ответить ей …, как вдруг мой взгляд невольно уловил незваного гостя. Буквально мгновения – и я узнала.

Доминик.

Боль, ненависть, ОТЧАЯНИЕ И ОБИДА тут же взорвались внутри. Машинально, почти неосознанно – резкий разворот и побежала в другом направлении.

Прочь. Прочь.

НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

***

Морена самодовольно захихикала и гордо выровнялась во весь рост.

– Беги, беги…

Но буквально короткое движение – и кто-то схватил ее за горло, локтем сдавив, душа, выдавливая остатки жизни.

Прижатая спиной к инквизитору, не могла понять, что происходит. Кто это.

Но вот, вот оно. Вот – прозрение…

Тихий, подобно шипению смерти, шепот заставил поежиться от ужаса и страха.

Мерно, холодно, с тактом и расстановкой… чеканились слова Палача.

– Е-ще раз, де Голь, тронешь ее – и я тебя разорву на КУСКИ. Ты знаешь, за мной - не станется.

Выпустил, пнул от себя, как гадкую, мерзкую вещь (так что та невольно подалась вперед, и, не удержав равновесия, шлепнулась на пол; жадно потирая рукой горло, все еще пыталась понять, что происходит).

Короткий, холодный, пренебрежительный взгляд на девушку – и Доминик пошел прочь.

Глава Двадцатая

Спустилась в какой-то подвал.

Вокруг - глухой полумрак.

Жадно притиснулась щекой к холодной, влажной, каменной стене.

Глубокий вдох – и медленно сползла вниз. Расселась на ступеньках.

Обхватила голову руками и тихо заныла. Без слез. Без истерик.

Пустой, отчаянный, смиренный стон.

Остыть. Остыть и прийти в себя. Успокоиться.

Полное уединение – идеальный вариант.

В голове по кругу вертелись мысли, воспоминания о том, что сегодня произошло.

Безумный, БОЛЬНОЙ день.

И чего, КАКОГО лешего я лезу к этому Бельетони? Зачем мне дался этот самовлюбленный, грубый, сумасшедший (на грани психических расстройств маньяка) кабЕль?

… такой же псих, как и я (глупый комментарий рассудка).

Доминик, Доминик.

Зачем?

Зачем ты забрался в мое сердце?

Зачем теперь… дышу тобой?

Зачем эти глупые, ПУСТЫЕ мечты? Надежды…