Шрифт:
…едва ни рожей в камни.
Предательская, гадкая боль… нервно дернулась.
Мерзкая, предательская кровь.
НЕКОГДА НЫТЬ!
Жадно сцепив зубы, спешно поднялась с земли и побежала на звук.
Громкий плач… он звал меня, звал, редко прерываясь на короткие, жалобные всхлипы.
Осознание, представление того, что это могло быть, ужасом накатывало на меня, разрывая прибоями… Каждый раз пронзало током, разрушая все барьеры, прогоняя хаотичные, пустые, мелочные мысли… Прогоняя страх,… и рассудок.
– Я иду, иду, потерпи. Слышишь? Я ИДУ!
Нервно дернулась. Резкий рывок… Глупые попытки заползти под навес многотонного железного гроба…
На четвереньки, я протискивалась через устрашающий, пугающий своею безвыходностью, смертельной опасностью туннель…
Страшно дышать…
Казалось, … казалось, неверное движение, дернусь – и все рухнет на меня, задавит, раздавит… Схватив свой плен, порабощая навсегда…
Убьет?
Смерть?
СМЕРТЬ…
Мария, МАРИЯ! Хватит!
– Ау, ты где? – попытка отвлечься,… попытка воззвать к разуму.
Плач не прекращался…
Плач… Визг… Писк…
И ни единого слова…
Открытый, доступный проем…
Битые стекла, торчащие гвозди, прутья, осколки…
Давай, Мария, давай…
Ты сможешь, сможешь…
Эй, какого… КАКОГО ЛЕШЕГО???
Едва я ступила на боковую стену вагона, как вдруг нога соскользнула и я рухнула внутрь…
Дура… СОБЕРИСЬ!
– Ау, - едва слышно прошептала из-за боли в горле, - ты где? ОТЗОВИСЬ!
Жадно, бессознательно обхватила руками свою голову, желая выдушить из нее ужас и страх, выгнать безумие, ТРУСОСТЬ!…
– НУ ЖЕ, не молчи!!! – казалось, звук был всюду, всюду, и одновременно… нигде…
Немного проползла вперед по салону… Я пыталась переставлять ноги, перепрыгивать косые, острые преграды, но не всегда это удавалось… то и дело зацепить, удариться, пораниться…
Казалось, мое тело было уже всюду разорвано. И боль, боль, она была везде. Остается лишь принимать ее как должное, как что-то нормальное. Как обычное или приятное…
Перегородки купе раскурочены… Выломаны или выбиты…
Всюду куски пластика, ДСП, грязные, мятые, в бурых пятнах лоскуты,… скомканные пакеты, пустые битые бутылки, газеты, выдранные страницы из книг…
Чей-то кроссовок, детские игрушки, разбитые, выкрученные в нелепую форму очки…
Робкий шаг, не глядя – невольно поехала по устойчивой поверхности, рухнула в эту свалку.
Резкая, до дикого крика, боль… СНОВА БОЛЬ.
Нервно отдернулась в сторону, спасая свои руки от разбитого стекла.
Слезы истерически вырвались наружу. Испуганно прижала ладони к груди.
Кровь. Кровь… ВСЮДУ КРОВЬ. Моя кровь…
Вдруг что-то шевельнулось…
Дрогнуло.
– Эй, ты тут?
Руки машинально, жадно рванулись вперед, не жалея, не чувствуя ничего, кроме как приказа РЫТЬ.
Маленькая, детская ножка… Розовой башмачок…
Белый цветочек на застежке, яркий, разноцветный Микки Маус.
Я ошеломлено замерла.
…передо мной…
Зажатая в тиски кукла…
Кукла… КУКЛА!
Что-то нереальное…
…придуманное, что-то путаю…
Но вдруг ножка вновь дернулась, дернулась, руша все отрицания, предположения, оправдания…
Сердце испуганно сжалось, ойкнуло, предательски кольнуло,… дикой, тупой боли волной разлетаясь по всей груди.
Током… Током бил ужас, заставляя дрожать, визжать, стонать от душевных пыток…
– Потерпи, солнышко. Я сейчас тебя вытащу. ПОТЕРПИ!!!
НЕУЖЕЛИ ЭТО - ПРАВДА?
Я пыталась вырвать глупую, нелепую распорку, упертую палку, мешающую снять тяжелую плиту перегородки, придавившую ребенка к полу, мешающую разгрести завал.
Резкий, жадный рывок, как вдруг… что-то завизжало, зашипело, зарычало, загудело.
ХЛОПОК. Яркая вспышка в глазах – и приговорено стемнело.
Глава Девятая
***
(Луи)
Навязчивая мысль просто исчезнуть, уйти, убежать отсюда. Отправиться дальше по своему пути, забыв всё и… ВСЕХ. Как прежде…