До наступления вечера мы разбирались с полученным наследством и обустраивали позиции. Пункт управления системами перенесли в первый казарменный блок, расположенный с другой стороны блокпоста. Не скажу, что так нам было удобней, зато теперь предполагаемый противник не будет знать, где находятся мониторы наблюдения и управления огнем.

Увы, но армейский спецназ по-прежнему оставался для нас вероятным противником. Именно поэтому я распорядился навести порядок в дзотах вдоль обваловки, туда мы и перенесли пулеметы. Вдруг нагрянут боевые вертолеты и ракетно-бомбовым ударом сметут с крыш огневые точки. Да и дальнобойная артиллерия может натворить бед…

Звонкий треск выстрелов прокатился над полем, взметнув к темнеющему небу притихнувшее было воронье. Не хотелось бы шуметь, нарушать покой и своеобразную гармонию Аномалья, но мы хоронили нашего бойца и друга. И я не мог отказать Малышу в посмертных почестях. Прозвучали выстрелы и по душу Титаника. Неважно, каким он был при жизни, главное, какой смертью он пал. Фактически он пресек атаку спецназовцев. Если бы не он, из нас бы сделали начинку для цинковых гробов… Вечная память и ему, и Малышу, который бесстрашно принял бой с карателями…

– Командир! – услышал я по рации голос Чижа: он сейчас дежурил за монитором наблюдения.

Эфир был очищен от помех. Мы свободно могли связаться со штабом бригады, с генералом, однако желания для этого пока не было. Да и время в дефиците. Но и нас извне на связь никто не вызвал.

– К нам гости с юга! – доложил наблюдатель. – Зосы!

– Тревога! – скомандовал я.

И отправил бойцов в пункт управления, к мониторам, куда поступала информация с пулеметных прицелов. Наводить оружие на цель и стрелять с помощью мышки не просто удобно, но и очень экономно: не нужен расчет из двух человек, одного номера вполне достаточно. Если, конечно, пулемет не заклинит. Техника есть техника, все может быть. Боезапас в единой патронной коробке солидный, но и он мог израсходоваться, тогда придется перезаряжать оружие, а с расстояния этого не сделаешь…

Я и сам бы мог наблюдать за опасностью с пункта управления. Но меня потянуло к обваловке, с высоты которой я собственными глазами мог оценить ситуацию.

В сгущенных сумерках я с трудом различил смутные силуэты приближающихся к нам существ. Но по манере их движения, по их плетущейся походке я понял, кто это.

К проволочному заграждению с юга, из темноты дробь-третьей зоны, к нам шли зомби. Я по рации приказал Шпаку выпустить осветительную ракету. Хлопнул выстрел, и шипящий шарик, оставляя за собой синусоиду дыма, взвился вверх, вспыхнул в высоте и на раскрывшемся парашютике завис над полем, перечеркнутым линией проволочного заграждения.

С десяток зомби уже стояли вдоль этой линии. Но не безучастно, не беспомощно, будто узники Освенцима за «колючкой» перед объективом фотоаппарата. Они держались руками за проволоку и, раскачиваясь взад-вперед, тянули проволоку на себя. Я поднес к глазам обычный бинокль, чтобы поближе рассмотреть их.

В ярко-желтом свете опускающейся ракеты лица живых мертвецов имели буро-синюшный цвет, а в обозленно раскрытых ртах, казалось, булькает почерневшая кровь. Пыльные волосы, гниющая кожа, впалые пустые глаза, грязные лохмотья…

Зомби вели себя агрессивно, но как будто не в полную силу. Они, казалось, не пытались рвать проволоку, просто тянули ее на себя. Но с каждой минутой их полку прибывало, и если так пойдет дальше, то скоро они сорвут «колючку» или уложат ее на землю вместе со столбами…

Я знал, что в каких-то ста метрах от этого места к востоку в проволочном ограждении зияет огромная брешь. Похоже, этими полутрупами никто не управлял, и они тупо ломились напролом. Но почему именно к нам, на блокпост, на пулеметы?.. Да, у нас есть пища, однако мы не собирались делить ее с этим вечноголодным племенем. Так, пару банок тушенки можем бросить, но ведь этого им будет мало…

Я вдруг увидел знакомых зомби. Мать, отец, сын и дочь с кровавым бинтом, вплетенным в косу. Их лица искажены тупой злобой, и мне показалось, что из их перекошенных оскалов изрыгается звериный рык… Помнится, мы угостили их печеньем, и они смиренно приняли наш дар. Отец поделился с сыном, мать – с дочерью. Но глядя на эти лица, я понимал, что подобное не повторится, во всяком случае сейчас. В таком состоянии ради куска хлеба родители запросто могли разорвать на части своих детей…

Что же такое произошло с этими несчастными?

Я знал, что ночь сама по себе порождает в мутантах бесконтрольную агрессию. Но ведь раньше все было спокойно. Аномалье держало в узде и зверопсов, и зосов… Так почему же сейчас оно спустило их с привязи?

Ракета потухла над грунтовой дорогой, что тянулась вдоль ограждения с внешней его стороны, и зомби утонули в темноте ночи, уже прогнавшей вечер за линию горизонта. Шпак запустил новую ракету, а я повернулся к зомби спиной. Пора возвращаться на вторую линию обороны…

Я проходил мимо дзота, где на роботизированном станке был установлен «Корд», и ногой зацепился за провод, протянутый к нему прямо по земле. Непорядок. Тот же тушкан может перегрызть этот кабель, и тогда пулемет превратится в бесполезную груду металла. Его можно перевести на ручное управление, но как пробраться к дзоту, если в пространство между земляным валом и восточным гаражом проберется враг?..