— Дул!

— У? — откликнулся моментально, словно ждал, что Сиук ему что-то скажет.

— Слушай…

— У??

— Ну, что ты укаешь, как филин? Слушай, говорю… Пойдешь со мной, искать Ваду?

— Моя твоя искать?

— Моя твоя, ага.

— Угу.

Дул торопливо присеменил и встал рядом — по плечо рослому варию. Шмыгнул носом, сморгнул. Выпуклые продолговатые глаза блестели.

Они двигались медленнее, чем до этого, когда вел Дул. И сначала почти по наитию. Сиук подумал, что Вада могла направляться вдоль реки. Так легче и немного безопасней, чем продираться сквозь чащобу неведомо куда. Но варий надеялся обнаружить новые следы. Песок и галька — не лучшая почва для следопыта. Чуть подует ветер и ничего не остается.

Не находя около реки никаких отметин, Сиук взял в сторону, правее, где, ближе к лесу, темнела полоса глинозема. И почти тут же наткнулся на следы. Но совсем не на те, которые искал. Крупные мужские отпечатки принадлежали двум разным людям. Возможно, мужчин было и больше, но остальные шли по песку. Следы не свежие, определил варий. Но и не старые. Успели высохнуть на солнце, но еще не отвердели. Две луны назад или чуть больше. Длинные и продолговатые, как у вариев. У глотов ступни короткие и широкие. И след оставляют глубокий, 'коренастый', под стать фигурам дикарей.

Сердце юноши заколотилось от волнения. Кто это? Случайные охотники? Просто шли вдоль берега или преследовали Ваду? Но кто же это?

Судьба на этот раз не лишала надежды, но вселяла тревогу.

А тут и Дул получил 'неожиданное' подтверждение присутствия неизвестных. Дикарь постоянно выписывал зигзаги, то подбегая к реке попить воды, то забираясь в чащу в поисках чего-нибудь съедобного. После очередного такого 'забега' в глубь леса он выскочил обратно обозленный на что-то и быстро поковылял к реке. Там глот, сердито бормоча под нос непонятные слова, запустил правую ногу в воду и стал ожесточенно тереться подошвой о гальку.

— Ты чего? — поинтересовался Сиук.

Дул вытащил ступню из воды, осмотрел и опустил снова.

— Да так. Воня много.

— Э-э, — догадался юноша, — так ты это, наступил?

— Угу.

— Зверь? Человек? — продолжал допытываться Сиук.

— Не знай моя, туссык-камык! — огрызнулся глот. — Воня много.

— Пошли, покажешь, — распорядился варий.

Продолжая бормотать непереводимые выражения, дикарь повел юношу в чащу.

Поковырявшись веточкой в оставленном 'следе', Сиук определил:

— Человек. Вяленое мясо ел.

А вскоре они увидели тоннель в скальном основании холма.

Перед самым тоннелем следы повернули направо, в сторону леса. И тут Сиук заметил, что к первым двум мужчинам присоединились еще двое. Видимо, те, которые двигались по песку, ближе к реке. И один из них, если судить по следам, был глот.

Неужели они направлялись за Вадой? Но ее следов здесь нет. В чем же дело?

Пока Сиук размышлял над ситуацией, дикарь топтался на берегу около тоннеля, пытаясь изображать следопыта. И вдруг закричал:

— Сиука, смотри сюда! Ракуша тута, много мала ракуша.

Услышав слово 'ракуша', юноша молнией бросился к реке. Довольный Дул показывал пальцем на скалу:

— Сы-мотри, Сиука. Много мала ракуша.

На сучке, воткнутом в щель в скале примерно на уровне головы дикаря, висел браслет из маленьких ракушек. Сиук узнал бы его с закрытыми глазами. Ведь он сам собирал эти разноцветные ракушки на отмели. Вада так радовалась, когда Сиук подарил ей браслет. Прыгала и смеялась, а потом лизнула Сиука в щеку. Разве такое забудешь?

Юноша засмеялся. Его Вада жива. Конечно же, жива! И продолжает подавать ему сигналы. Разве ящер стал бы подобным заниматься?

Он покосился на дикаря. Тот, видя настроение напарника, глупо улыбался за компанию. 'Может, Дул все выдумал, про ящера? — подумал варий. — Зачем?' Но спрашивать не стал. Успел понять, что тема ящера Дулу сильно не нравилась и даже чем-то его пугала.

Сиук внимательно изучил вход в тоннель, залез немного в воду. У входа было неглубоко и течение не такое уж сильное. Но внутри тоннеля русло делало наклон. Кто его знает, какая дальше глубина? К тому же там царила такая темнота, что у вария пошли по коже мурашки. Впрочем, Сиук храбро решил, что мураши — от холодной воды.

А вот Дул и вовсе заскучал. До него начал доходить смысл кошмара про ящера, мучавший его все ночи, пока он находился в плену у вариев. Черный зев тоннеля, ну, просто очень сильно напоминал разинутую пасть ящера. А торчавшие кое-где из воды обломки скалы так походили на острые зубы, что Дула снова посетили мысли об айки. Неужели таки жуткий зверюга его проглотит, как во сне? Черно-то как в этом тоннеле! Ну, точь в точь — живот ящера.

— Ну и дыр, елы молы, — произнес испуганный дикарь, с уважением в голосе. — Большой дыр. Кушай всех. Съел Вада, я думай.