Руник решил, что пора вмешаться:

— Кто нож спрятал, тот и убил.

— А кто спрятал?

— А кто там спит?

Только тут, после 'ненавязчивой подсказки', до Зукуна дошло.

— Так, получается, это все-таки Корос убил, как ты рассказывал? — протянул он разочарованно и замолчал. Мысль о предательстве следопыта не укладывалась у в голове. — А…

— Вирон ему нож подарил, — быстро пояснил Руник. — Вот как получается.

— А…

— Корос колдунью убил, а нож у себя под лежанкой спрятал.

— А зачем? — у Зукуна все-таки получилось задать вопрос.

— А ты бы что, выбросил? Такой бы красивый нож выбросил?

Аргумент бил наповал. Нет, такой нож Зукун ни за что бы ни выбросил. Обязательно бы спрятал где-нибудь у себя в шалаше. В лесу нельзя. Там все ходят и роются под каждым кустом. Вдруг, найдут? А кто нашел, тот и хозяин. Так обычай гласит. Нет, Корос правильно поступил, что нож в шалаше спрятал. Но тогда получается, что он и убил?

— А духи?

— Что духи? — не понял Руник.

— В Короса что, правда, кто-то вселился?

— Может, и вселился, — ответил после длинной паузы Руник. — Черух его знает.

Зукун порой очень медленно принимал решения, но если уж что-то втемяшивалось в его голову, то дальше он двигался неукротимо, как носорог.

— Где он?

— С утра куда-то ушел. Копье взял, лук и стрелы.

— Когда вернется — будем с ним разговаривать.

— О чем? Может, лучше сразу убить?

— Мы должны с ним поговорить, — упрямо произнес Зукун. Искалеченное ухо побагровело.

— Как скажешь, вождь, — согласился Руник. Но глаза его недобро блеснули.

…Симон долго молчал. На лице ничего не отражалось. 'Волк' как будто забыл о собеседнике. Но его отрешенность была обманчива.

— …Ты даже не спросил, чего Вирон хочет?

Следопыт пожал плечами: о чем говорить?

— Мне все равно.

— Ты вырос в нашем роду, роду 'большелапых'.

— Это было давно.

— Ты наш родич.

— Ну и что? Я не желаю вам зла. Но зачем мне помогать Вирону?

Симон раздумывал. На виске пульсировала жилка.

— Вирон не терпит, когда ему отказывают.

Корос снова посмотрел в лицо собеседнику и на этот раз задержал взгляд.

— Я не женщина, чтобы повторять дважды.

Симон медленно поднял согнутую в локте руку, то ли о чем-то предупреждая Короса, то ли подавая какой-то знак. Ладонь следопыта нырнула за пазуху. Симон попытался подняться, но не успел. Следопыт уже вынул руку — в пальцах зажата костяная игла, длиной в ладонь. Короткое, почти не заметное движение рукой, и игла вонзается в основание шеи Симона, чуть выше ключицы. 'Волк', вскрикнув, откинулся на спину, схватился рукой за шею.

Корос, внимательно наблюдая за поверженным противником, поднялся с корточек, повернулся к дубу, где лежало оружие.

Может быть, он и поторопился, но кто ж его знает, что на уме у Симона? Жаль, что сразу в горло не попал, как метил. Дернулся Симон не вовремя. Но сейчас все будет кончено. Один из основных законов первобытного мира гласил: выживает тот, кто всегда добивает врага. Корос прикинул — чем удобнее? Наверное, лучше копьем — вдруг Симон попробует бежать. И замер.

Из кустов, росших в шагах двадцати от дерева, неслышно возник, словно призрак, воин-'волк'. В одной руке лук, другая натягивает тетиву. Следопыт машинально попятился назад, забыв, что за спиной обрыв. Отведенная нога попала в пустоту, и Корос потерял равновесие. Заваливаясь навзничь, он успел заметить, как 'волк' спустил тетиву. Стрела настигла тело следопыта в тот момент, когда он уже падал в воду с высоты полутора десятка метров.

…После разговора с братом Зукун отправился к Уне. Голова разболелась так, что он решил взять у сестры допы. Колдунья сидела у шалаша, растирала при помощи двух плоских камушек какие-то зернышки. Получались желтоватые крупинки, похожие на крупный песок.

— Что это? — поинтересовался Зукун.

Уна пожала плечами. Она постоянно экспериментировала: что-то сушила, крошила, растирала, смешивала. Протянула брату щепотку 'песка': на, мол, попробуй.

Зукун слизнул с ладони, подержал во рту:

— Есть можно. А зачем растираешь?

— Вот выпадут зубы, как у старого Ерана, буду тебя кормить, — усмехнулась Уна.

Вождь провел пальцем по зубам. Нет, у него зубы крепкие, как камни.

— Зачем тебе допа, — спросила сестра. — У тебя же была?

— Кончилась, — вздохнул Зукун.

— Много жуешь, — неодобрительно заметила колдунья. — Так можно и ум потерять.

Залезла в шалаш, долго копалась, перебирая многочисленные мешочки с всякими снадобьями. Наконец нашла то, что нужно. Вылезла с небольшой горстью: