— Не знаю!

— Кто из наших агентов занимался этим делом и принес просьбу госпожи Амадис?

— Тефер.

— А кто отвозил сумасшедшую в Шарантон?

— Опять-таки Тефер.

Начальник полиции нахмурился.

— Что он делает теперь?

— Он занимается осмотром меблированных комнат, но, как кажется, не находит это занятие интересным и недолго останется в префектуре.

— Он думает подать в отставку?

— Некоторые его слова заставляют меня предполагать это.

— У него есть средства?

— Еще недавно говорили, что он не имеет ни гроша.

— Может быть, получил наследство?

— Нет, это было бы известно.

— Странно! Будьте так добры, съездите завтра в Шарантон и привезите приказ о заключении Эстер Дерие.

— Хорошо. А теперь я отправляюсь на Королевскую площадь.

Мадам Бижю, привратница мадам Амадис, отвечала комиссару, что ее лучшая жилица, скучая в Париже, неожиданно уехала путешествовать неизвестно куда и неизвестно, когда вернется. Уехала же она почти сейчас после заключения Эстер Дерие.

— Все это очень странно! — вскричал начальник полиции, выслушав донесение комиссара. — Отчасти похоже на бегство, что же касается слова, вписанного в приказ, мне кажется, здесь пахнет преступлением. Но кто преступник?

— Конечно, Тефер.

— Вы обвиняете его в измене?

— Еще не обвиняю, но подозреваю.

— Вы очень доверяли ему…

— Даже слишком, и, по всей вероятности, он воспользовался этим.

Инспектор сумасшедших домов не был, по-видимому, ни удивлен, ни недоволен, когда узнал, что госпожи Амадис нет в Париже.

На другой день, в условленный час, Этьен застал его в префектуре, и вместе они отправились к префекту полиции.

Приемная префекта была набита народом, но инспектор передал свою карточку и через несколько минут они были приняты. Префект был человеком очень любезным, вежливо раскланявшись с Этьеном, он крепко пожал руку инспектору.

— Господин префект, — сказал последний, — я имею честь представить вам доктора Лорио.

— Я уже знаю его имя, потому что недавно подписывал его назначение в Шарантон. Господин Лорио был мне рекомендован вдвойне: во-первых, своим талантом, а во-вторых, его другом, маркизом де Латур-Водье.

Этьен поклонился, до сих пор он не знал, что приемный сын сенатора хлопотал о его назначении.

— Не родственник ли вы, доктор, одного очень почтенного человека по имени Пьер Лорио, который недавно подал жалобу по поводу денег, украденных в его экипаже?

— Пьер Лорио — мой дядя.

— Глубокая тайна окружает приключения с фиакром, и мы имеем повод думать, что за ним скрывается целый ряд преступлений.

— Виновников которых вы скоро узнаете, — сказал Этьен.

Префект поглядел на молодого человека.

— Вы можете что-нибудь объяснить нам?

— Надеюсь, что скоро буду в состоянии это сделать, но не могу ничего утверждать, пока мои предположения не обратятся в уверенность.

— Дорогой директор, — сказал префект, — сообщите причину вашего посещения.

— Одна сумасшедшая, которую лечил доктор Этьен Лорио, пришла в себя после двадцатидвухлетнего безумия, но окончательное выздоровление возможно только при некоторых условиях, не совместимых с правилами госпиталя; поэтому доктор просит позволения взять эту женщину из госпиталя, и я присоединяюсь к его просьбе.

— У больной есть семья?

— Нет.

— Есть состояние?

— Тоже нет.

— И доктор Лорио соглашается содержать ее за свой счет?

— Да, — ответил молодой человек.

— Причина этого поступка есть только интерес науки?

— Не совсем.

— Вы знали ее раньше?

— Нет.

— Но вы угадали тайну ее безумия?

— Я думаю и надеюсь, что скоро окажу правосудию большую услугу, если вы согласитесь на ту милость, о которой я прошу.

— Я согласен.

Этьен в восторге поклонился.

— Я уже написал донесение с просьбой отпустить ее, — сказал инспектор. — Вот оно.

— Я верю вашим словам, — сказал директор, — и подпишу приказ о немедленном освобождении Эстер Дерие.

Пять минут спустя доктор выходил из префектуры, унося бумагу, делавшую его безусловным повелителем Эстер Дерие.

Вместо того чтобы отправиться прямо в Шарантон, молодой человек поехал на Университетскую улицу. Там он застал у Берты Рене.