— Да, в настоящее время опасность для жизни миновала.

Берта сделала слабое движение, но глаза ее по-прежнему были закрыты.

— Вы позволите мне разбудить ее? — спросил Рене.

— Я не вижу тут ничего неудобного. Вы должны знать, в каком она состоянии.

Рене, наклонившись к Берте, два раза произнес ее имя.

Знакомый голос произвел на девушку неожиданное впечатление: она быстро открыла глаза и, к величайшему удивлению доктора, слегка приподнялась, глядя на посетителей. Ее глаза засверкали, и легкий румянец выступил на щеках.

Казалось, что туман, застилавший ее сознание, вдруг рассеялся.

— Рене… — тихо прошептала она.

— Да, это я, и я не один.

Он взял Берту за руку и заставил ее повернуться в сторону Этьена.

При виде любимого Берта вздрогнула, и обильные слезы потекли по ее щекам.

Она протянула к жениху свои похудевшие руки, прошептала несколько несвязных слов, затем, измученная усталостью, опустила голову на подушку.

— Ничего, — вскричал Этьен, — кризис вызван радостью!

— Это спасение для больной, — сказал доктор, — она узнала вас, господа, и заговорила. Ваше появление сделало чудо.

— Поэтому, — сказал Этьен, — мы еще больше хотим взять ее.

— После того, что я видел, у меня нет никаких серьезных возражений.

— Дорогая моя, — продолжал Этьен, — мы приехали за вами.

Берта едва слышно прошептала:

— Да… Да… Да…

— Но теперь успокойтесь и не старайтесь говорить. Вы должны избегать усталости. — И затем обратился к дежурному: — Будьте так добры, отдайте приказание.

— Сейчас.

Дежурный сделал знак сиделке.

— Принесите платье больной, — сказал он. — И скажите двум сторожам, чтобы они были готовы.

Сиделка поспешно ушла.

— У вас есть экипаж?

— Да.

— Какого рода?

— Деревенская телега на ремнях, в которую положены матрасы.

— Надо принести один из них сюда и, положив его на носилки, перенести больную. Идите за мной.

И они прошли в контору больницы.

— Как зовут молодую женщину? — спросил чиновник Рене.

— Элиза Дюшмен.

— Сколько ей лет?

— Двадцать два.

— Чем она занимается?

— Портниха.

— Где живет?

— На улице Делатур, в Пасси, номер 27.

— Замужняя?

— Девушка.

— Ваша родственница?

— Моя двоюродная сестра.

— Как ваше имя?

— Дюшмен, так же, как и ее. Я живу вместе с нею.

— Ее падение случайно?

— Да. Она ходила в Монтрейль к приятельнице, вероятно, сбилась с дороги и упала в трещину каменоломни и только чудом осталась жива.

— Бедная девушка! Вы, без сомнения, отвезете ее домой?

— Да.

— Это все. Теперь можете идти.

Оба приятеля поблагодарили чиновника и отправились переносить Берту в телегу Пьера Лорио, который уже ждал их у дверей.

Через пять минут больная спокойно лежала в телеге, тщательно укрытая.

— Куда прикажете ехать? — шепотом спросил Пьер.

— На Университетскую улицу, — тем же тоном ответил Этьен.

— Номер?…

— Я не помню, но так как вы поедете очень тихо, то мы пойдем с вами пешком и остановим, где надо.

— Хорошо, понимаю.

Пьер Лорио уселся спереди, и шествие тронулось в путь.

Переезд был очень долог, и было уже около четырех часов, когда телега остановилась перед маленьким павильоном сенатора.

Взглянув на ворота, Пьер вздрогнул.

— Мы сюда едем? — с удивлением спросил он.

— Да, что же тут удивительного?

— Даже очень много.

— Почему?

— Ты говорил мне о пустом доме…

— Ну, так что же?

— А в этом уже живут…

— Вы ошибаетесь, дядя. Павильон не занят уже давно и принадлежит моему лучшему другу.

— Очень может быть, но это не мешает, чтобы в него входили по ночам.

Этьен с удивлением взглянул на Пьера.

— Вы бредите, дорогой дядя, — сказал он.

— Совсем не брежу и вполне уверен в том, что говорю. Я два раза ночью возил сюда одного господина, который отворял калитку, входил в сад и снова выходил около часа спустя. Это казалось мне очень подозрительным, и потому я обратил внимание…