— Я полагаю, что сейчас вы перестанете сомневаться.

В эту минуту в комнату вошел механик.

— Что случилось? — спросил доктор, увидев его расстроенное лицо. — Вы принесли мне известие о каком-нибудь несчастье?

— Я не хочу верить, что это несчастье. Но, во всяком случае, я принес дурное известие. Я пришел просить вашего совета и помощи.

— Я не откажу вам ни в том, ни в другом. В чем дело?

— Мы не одни, — сказал Рене, указывая на Пьера Лорио.

— Это мой дядя, я ему вполне доверяю. Он знает все мои дела, вы можете говорить при нем.

Кучер фиакра номер 13 внимательно рассматривал Рене и нашел, что у него открытое и благородное лицо.

— Речь идет о мадемуазель Берте, — ответил Рене, поклонившись дяде доктора.

— Я так и думал. Она больна?

— Нет, она исчезла.

— Исчезла! — воскликнул Этьен, пораженный в сердце.

— Да.

— После того как сыграла свою роль на балу мистрисс Дик-Торн?

— Вы знали, что она должна была туда приехать? — с удивлением спросил Рене.

— Одно совершенно случайное обстоятельство открыло мне это.

— Ну, так я должен вам сказать, что мадемуазель Берта не была на улице Берлин и я напрасно ждал ее. Я послал за нею экипаж, и мой кучер сообщил мне об исчезновении девушки.

— Боже мой! — прошептал доктор. — Что это значит? Были ли вы сами на улице Нотр-Дам-де-Шан?

— Я только что оттуда. Экипаж, который я не нанимал, приехал вчера вечером в десять часов за мадемуазель Бертой Монетье, с тех пор ее не видели.

— Экипаж, которого вы не нанимали? — повторил Этьен. — Я, право, не понимаю…

— Сейчас объясню…

Пьер Лорио слушал с глубоким изумлением, и в уме его происходила усиленная работа.

— А! — воскликнул он вдруг. — Я начинаю понимать.

Вы поручили заехать за барышней моему товарищу Сан-Суси?

— Я не знаю имени кучера, но у меня есть номер экипажа.

— Какой?

— 766.

— Да, это номер Сан-Суси. Я вас сейчас удивлю. Я сильно подозреваю, что мой фиакр, знаменитый номер 13, играл роль в этом деле.

— Ваш фиакр, дядя?

— Ты сейчас увидишь. Мы обедали вчетвером в трактире, и Сан-Суси рассказал, что должен ехать в половине одиннадцатого за мадемуазель Бертой Монетье от имени господина Рене Мулена. Вот каким образом Этьен узнал, что она должна была быть вчера на улице Берлин. Немного ранее десяти часов Сан-Суси вышел, чтобы отправиться за вашей барышней, и сейчас же вернулся сказать мне, что у меня украли фиакр. И вы не выбьете у меня из головы мысль, что им воспользовались для того, чтобы увезти барышню.

— Может быть, и так, — сказал Рене, — но это только предположение.

— Не можете ли вы узнать что-нибудь, дядя? — спросил Этьен.

— К несчастью, нет. Если бы я мог это сделать, то дорого заплатил бы тот, кто меня надул.

— Но вы нашли ваш экипаж?

— Да, сегодня утром, но ни лошадь, ни карета ничего не могут мне рассказать.

— А может быть, и могут, — возразил Рене.

— Вы шутите?

— И не думаю. Допустим, что ваш фиакр действительно увез мадемуазель Монетье…

— Допустим…

— Тогда кто знает, может быть, сам фиакр расскажет нам, куда ее отвезли.

Пьер Лорио покачал головой:

— Сомневаюсь. Я думал то же самое и старался найти какое-нибудь указание, но тщетно.

— Мы снова поищем вместе.

— Я должен передать вам важную вещь, Рене, — перебил Этьен. — Для того чтобы увезти Берту, воспользовались вашим именем.

— Кучер фиакра номер 766 уже сказал мне это.

— Вероятно, кто-нибудь знал, что вы имели намерение привезти мадемуазель Монетье к мистрисс Дик-Торн?

— Нет, никто.

— В таком случае, это событие кажется мне необъяснимым.

— Так же, как и мне. К несчастью, нельзя спорить против очевидности.

— Послушайте, господин Рене, — продолжал Этьен, — кого вы подозреваете?

— Я не подозреваю, я прямо обвиняю могущественных врагов, тех, кто арестовал меня, заставил судить и даже рассчитывал отправить в Кайенну за преступление, которого я не совершал.

— Как бы ни были могущественны эти враги, — возразил Этьен, — мы пойдем к ним вместе и принудим отдать Берту, угрожая, в случае отказа, донести на них полиции. Они испугаются и уступят.