— Уж не поручила ли она тебе расспросить меня по этому поводу?

— Конечно, нет. А если бы поручила, то я с первых слов положил бы конец подобной попытке.

— Благодарю, я люблю Изабеллу, и ничто не заставит меня отказаться от нее. Теперь, друг мой, скажи, принес ли результаты наш последний разговор по поводу одной мнимой измены, которая делала тебя таким несчастным? Надеюсь, что да, так как ты стал гораздо веселее.

— О! Я влюблен больше, чем когда-либо.

— Ты получил доказательства несправедливости твоих подозрений?

— Да, — прошептал доктор не без некоторого смущения.

— Ты видел Рене Мулена?

— Да, видел.

— Я не ошибался? Не правда ли, таинственное посещение Бертой Королевской площади имело вполне дозволенную причину?

— Да. Ты угадал: это семейная тайна.

— Я был убежден! Рене Мулен — честный человек. Откровенность и благородство отражаются на его лице.

Разговор двух друзей был прерван первыми звуками оркестра. Почти все съехались, и начинались танцы.

— Господин маркиз, — сказала мистрисс Дик-Торн Анри, — не хотите ли открыть бал с Оливией?

Анри любезно поклонился.

В то время как он предлагал девушке руку, взгляд его встретился с глазами доктора.

«Неужели он угадал? — думал молодой адвокат. — Неужели мистрисс Дик-Торн рассчитывает на меня как на будущего зятя?»

Клодия осталась с Этьеном.

— Доктор, — сказала она, слегка тронув его за плечо, — что вы думаете об этой парочке?

— О какой парочке вы говорите? — спросил Этьен с самым наивным видом.

— О маркизе де Латур-Водье и моей дочери.

— Оба они несравненны по красоте и изяществу.

— Не правда ли, кажется, будто природа создала их друг для друга?

— Природа — великая артистка и не могла сделать лучше.

— Я очень рада, что вы так думаете.

— Так решил бы всякий, у кого есть глаза, чтобы видеть.

Клодия улыбнулась.

«Я не ошибся», — подумал Этьен.

— Кто может предвидеть будущее, — продолжала мистрисс Дик-Торн, — может быть, этим молодым людям суждено идти вместе по жизненному пути?

— Каким образом?

— Кадриль соединяет их на несколько минут, брак соединит навсегда.

— О! Тогда весь свет завидовал бы моему другу, — поспешно сказал Этьен. — Но эта прелестная мечта едва ли может осуществиться.

— Вы думаете?

— Вам, без сомнения, известно, что Анри — жених Изабеллы де Лилье?

Клодия снова улыбнулась.

— Я это знаю.

Этьен поглядел на нее с непритворным удивлением.

— Этот предполагаемый брак, — продолжала мистрисс Дик-Торн, — известен всему высшему свету; но всякий брак, пока он не заключен, может еще расстроиться.

— Но Анри любит невесту.

Бывшая куртизанка презрительно улыбнулась:

— Разве можно быть убежденным, что любишь? Сердце можно взять обратно, когда захочешь.

— Вы ошибаетесь.

— Это случается каждый день. Жизнь полна странных случайностей. Вы это увидите, доктор.

И мистрисс Дик-Торн пошла навстречу вошедшей в залу новой гостье.

«Странная женщина, — подумал Этьен. — Что в ней изменилось — не знаю, но я не узнаю ее больше. Присутствие Рене Мулена в этом доме под вымышленным именем заставляет меня предполагать какую-то тайну в ее жизни. И Рене сказал, чтобы я ничему не удивлялся — следовательно, я могу ждать всего».

За кадрилью последовал вальс.

Анри, отлично вальсировавший, был снова кавалером Оливии, и все зрители любовались молодой парой.

— Прелестно, прелестно! — повторяли все, стараясь говорить настолько громко, чтобы быть услышанными Кло-дией.

Последняя после вальса фамильярно взяла под руку Анри, который отвел Оливию на место.

— Как я сожалею, — сказала она, — что герцог де Латур-Водье не принял мое приглашение.

— Разве вы приглашали моего отца? — с удивлением спросил адвокат.

— Конечно! И так как герцог — мой старый знакомый, я рассчитывала на него.

— Он был бы очень счастлив приехать, не сомневайтесь в этом.

— А что же ему помешало?

— Весьма серьезная причина.

— Какая?

— Отсутствие.

— Отсутствие? — повторила мистрисс Дик-Торн, очевидно удивленная. — Ваш отец оставил Париж сегодня утром?

— Нет, не сегодня утром, а уже несколько недель назад.

— Это невозможно!

— Почему?