Я сидел на сундуке и тупо глядел на видение.

Вот открылась дверь, человек в одежде подьячего поставил ларец и вышел. Затем вошли двое, с кряхтением втащили сундук и ушли. К ларцу даже близко никто не подошел, не взглянул.

Видение стало меркнуть и исчезло. Е-мое, да как же это? Мне удалось просмотреть события в подвале за последние сутки — и ровным счетом ничего, никакой зацепки. А я так надеялся на порошок из склянки. Факир был пьян и фокус не удался. Ой зря я взялся за это дело!

В унынии я уселся на сундук, ожидая, когда вернется дьяк.

Так, паниковать пока рано. Ларец из Казенного приказа забирали с ценностями — по-другому и быть не могло. Ведь если дьяк Посольского приказа получал ценности по описи, а в подвале к ларцу никто не прикасался, то вывод следует один — ларец поставили в подвал уже пустым! А украли ценности по пути из Казенного приказа и до того момента, как ларец водрузили на сундук в подвале.

Надо разговаривать с дьяком. Кто прикасался к ларцу — перевозил, охранял… Не думаю, что таких людей будет много. Да где же этот дьяк?

Как будто услышав мои мысли, загремел замок, распахнулась дверь и вошел дьяк. Он окинул меня подозрительным взглядом, но слишком весомо было слово Кучецкого, что мне можно доверять.

Мы поднялись наверх, в его кабинет. Я уселся в кресло без приглашения и с ходу заявил:

— Ценности из ларца пропали не из подвала — там к нему никто не прикасался. Расскажи подробно, кто прикасался или мог прикасаться к ларцу?

— Я.

— Это понятно. Кто получал ларец с ценностями в Казенном приказе?

— Я и получал, по описи все сверил. Ларец из рук не выпускал — даже в возке.

— Дальше, дальше!

— Приехал к себе, водрузил ларец на стол, вот сюда, — дьяк указал место на столе. — Полюбовался немного: редко когда красоту такую увидишь, уж очень работа искусная.

— Рядом был кто-нибудь?

— Никого. А — нет, подожди, подьячий мой был. Я уже ларец закрывал, когда он зашел.

— И что дальше?

— Меня позвали — барон Максимилианов, Герберштейн приехал. Надо было встретить, уважить — положено.

— А ларец в это время где был?

— Экий ты занудливый. Да на столе и стоял.

— А кабинет был закрыт?

— На ключ, как всегда. У нас в приказе так положено: вышел — дверь на ключ, чтобы никто документы важные не счел. — А потом?

— А что потом? Барона проводил, вызвал подьячего — он ларец в хранилище спустил. Ключи от хранилища только у меня и у подьячего. Да и будь ключи у кого другого, стража к дверям не пустит. Стражники наши, Посольского приказа, трижды проверенные. Кто бы ни пришел, какую бы бумагу ни показал — если нет меня или подьячего, к дверям не подпустят.

Я задумался. Вариантов немного — всего два. Или ценности похитили, когда ларец на столе в пустой комнате стоял, или когда ларец вниз несли — к подвалу. Второй вариант маловероятен — как можно украсть ценности из ларца в коридоре, на виду у писарей и прочего люда? Возможно, но уж очень сомнительно.

Итак, наиболее вероятно, что ценности похитили из комнаты самого дьяка. Ему бы сразу ценности в подвал спустить, а потом уж барона привечать. Да что об этом сейчас говорить? Поздно!

— Я хочу один в комнате твоей побыть — совсем немного.

Дьяк побагровел лицом, но не промолвил ни слова — вышел и запер дверь на ключ.

Не теряя времени, я достал из кожаного мешочка щепотку порошка и бросил на огонь свечи. Сам уселся в кресло и стал ждать.

Снова появилось марево зыбкое, потом — видение. Время в нем отматывалось назад.

Я увидел себя со стороны — вместе с Федором, потом — разный люд посольский, входящий к дьяку, потом снова Федор появился — в одиночку. «Ага, — сообразил я, — это утром было».

Затем в кабинете стемнело — ночь. Опять светло — день вчерашний. Обычная работа приказа — заходят и выходят писцы, подьячие.

Вот, опять интересно. Кабинет пуст, ларец на столе. Открывается дверь, и входит кто-то из посольских — в синем кафтане. Запирает дверь изнутри на ключ, достает из-за пазухи кожаный мешок, отпирает ключом ларец, пересыпает ценности в мешок и снова запирает ларец. Горловину мешка туго завязывает и сует его за пазуху. Кафтан топорщится — мешок-то великоват.

Тогда вор — а я в этом уже не сомневался — задирает полу кафтана и подвязывает мешок за завязки к гашнику штанов. Опускает кафтан — снаружи ничего особенно и не видно. И, открыв дверь, выходит.