Молод был пока Василий — даже для десятника. Многие воины в его десятке, начинавшие еще при мне, были опытнее его. Но опыт — дело наживное, было бы желание учиться, а оно у сына было.

Наконец дожди прекратились, выпал первый снег, под которым еще была грязь. И только через неделю ударили морозы. Сразу резко похолодало — градусов до десяти. За несколько дней грязь замерзла, и на реке встал ледок — правда, пока тонкий, хрупкий.

— Вот что, Федор. Возьми веревку и фонарь. Хочу съездить к колодцу заброшенному.

— Ратников и лопаты брать? — уточнил Федька-заноза.

— Нет, быстро обернемся и копать в этот раз не будем.

— Не лежит у меня душа ездить к тем развалинам, — признался Федька. — Чертовщиной там пахнет, нечистой силой.

— Однако книжицы, что мы оттуда достали, монахи с удовольствием взяли, — парировал я.

— Так-то оно так, — вздохнул Федька. — Когда выезжаем?

— Давай завтра с утра.

Мы выехали утром, часов в девять — еще темно было, да зимой поздно светает. Немного вьюжило, воздух пах морозом, бодрил. А в полушубках и шапках тепло, на лошадях попоны теплые, бегут резво — застоялись в конюшне.

Вот и знакомые места — холмик небольшой, колодец прикрыт деревянным щитом. Едва нашли его под тонким пока слоем снега. А недели через две его навалит столько — до весны вход не найдешь.

Мы с трудом сдвинули примерзшую крышку, сбросили веревку. Я прихватил масляный фонарь в корпусе из олова со слюдяными оконцами, спустился, высек огонь и зажег фонарь. Тянуло сыростью, землею — навевало мысли о могиле. Тьфу, примнится тоже.

Я полез в узкий лаз. Вот и помещение, где нашли книги — пустое теперь. Так, направо дверь, переход, еще дверь… Точно, здесь Книгу судеб нашел.

Я поднял фонарь, осмотрелся. Его скудноватый свет выхватил запыленные полки, на них — непонятные кувшинчики. Не о них ли говорил призрак? По-моему, он упоминал склянки.

Я повернулся к другой стене. Ага, есть — стекло блеснуло. Стоят на полке две склянки, по размеру — как стаканы, со стеклянными же притертыми пробками. Понюхать? Нет уж, рисковать не буду, заберу и рассмотрю уже при свете.

Я сунул склянки в заплечную суму и осмотрелся. Вроде бы больше ничего, заслуживающего внимания. Призрак каждый раз вещает новое о чем-то, скрытом в развалинах. Нет, чтобы сразу про все рассказать.

Я выбрался из колодца, отряхнул с одежды и лица паутину.

— Ты прямо как диавол из преисподней вылез! — захохотал Федька. — И что же, спрашивается, лазил — ничего с собой и не взял. Не нашел, что ли?

Я отмолчался.

Мы задвинули бревенчатый щит на зев колодца, слегка набросали ногами снег. Если теперь и нужно зачем-то будет в подземелье, то теперь уж — до весны.

Заехали в деревню, благо — Смоляниново было рядом; я поговорил с управляющим. Изба для кружевницы была поставлена, и теперь для мастерицы делали коклюшки да нить готовили. Это хорошо — будет чему детям крестьянским поучиться, ума-разума набраться. Эх, школу бы еще сделать — хотя бы для того, чтобы детей грамоте учить. Грамотный человек любому ремеслу обучается быстрее, да и отдача от него больше. Надо будет по весне обдумать. Воскресные церковные школы в больших приходах существуют, Да там только Библию читают и Жития святых. А мне хотелось научить детей читать и писать, простому счету.

Избу сделать не проблема, — где учителя найти? Может, с настоятелем Саввой поговорить? Монахи все грамоте обучены, может, и изъявит кто желание. Не близко, конечно, от монастыря — так подводу летом или сани зимой могу выделить. Надо съездить, поговорить. Найдется желающий — будет и изба.

Домой мы вернулись в сумерках, когда на небе уже звезды ярко светили да месяц высоко стоял. Вокруг месяца ореол радужный светился — к морозу.

И в самом деле — морозы трескучие ударили, покрыв реки прочным ледяным панцирем, а потом пришли вьюги, замело-закрутило, сугробы навалило до пояса. Одной ребятне радость — на санках с горок покататься.

Янесколько раз запирался в кабинете, доставал склянки с порошками — смотрел, нюхал — даже, взяв несколько крупинок, положил их на язык. Ровным счетом — ничего! Нет, надо вызывать привидение, пусть объяснит, для чего этот порошок, а то так и отравиться недолго.

Япроверил, заперта ли дверь, и, достав манускрипт, прочитал заклинание. В комнате вновь появился туман, а в нем — знакомое уже лицо привидения или духа — уж и не знаю, как его точнее назвать.

— Вижу — послушал моего совета, нашел склянки.

— Найти-то я их нашел, да ума не приложу — для чего они и как пользоваться порошками.

— Слышал ли ты о Хроносе?

— А как же — повелитель времени.

— Неуж знаешь? Тогда слушай. Если возьмешь из склянки желтого порошка да над свечой его сожжешь, увидишь то, что было в прошлом. Чем больше порошка на огонь свечи высыпаешь, тем дальше во времени видения увидишь.

— Ни фига себе!

— Не ругайся — не люблю.

— А белый порошок?