Вдали показалась база Бир-Резене. Пестрое скопление палаток и зеленое пятно в центре. Это пятно означало жизнь. Тысячелетиями из этого источника пили кочевники. Войтех отчетливо видел кругом колеи, оставленные колесами вездеходов, и устремленные в небо персты буровых вышек.

— Завтра продолжим, — сказал он устало, когда вертолет сел на бетонированную площадку и мотор умолк. Только лопасти винта беззвучно вращались.

— Проявлю пленку и после ужина сделаю снимки. После десяти они будут у вас, годится? — спросил Борзари.

Он отрешенно кивнул.

— Спасибо, вы очень любезны. Боюсь только, что мы понапрасну так себя изматываем. Доктор Тиссо, видимо, не представляет себе этого, — добавил он, чтобы показать Борзари, что он и сам не в восторге от требований шефа. Однако письмо из Парижа совершенно недвусмысленно сообщало, что, по договоренности с тунисским правительством необходимо провести аэрофотосъемки новой территории. Зачем — это никого не должно было волновать. Надо было выполнять поставленную задачу.

Мишель Дутарте, геофизик, должен был подключиться к работе позже. Когда это потребуется, предстояло определить Винтеру. До сих пор полученные снимки не давали ни малейшего повода к проведению дополнительных геофизических исследований.

Мост Сират, тонкий, как волос, и острый, как меч, ведет из ниоткуда в никуда и висит в бесконечности.

Воспоминание о встрече с Генрикой давно выветрилось. Мозг его был воспален, точно сожженная солнцем поверхность пустыни. Ночью с закрытыми глазами поднимался он на барханы и спускался в лощины. Тщетно целыми днями изучал он полученные фотографии. Ничего, что говорило бы об искусственном изменении рельефа, он не находил.

— Мсье доктор, — позвал его от палатки технической группы, которая служила им ремонтной мастерской, буровой мастер Боукелика.

Пустота и безлюдье, в каком пребывала база весь рабочий день, кончились. Двери в палатки открыты настежь, геологи смывают пыль и усталость под примитивными душами, изготовленными из прорезиненных и полихлорвиниловых баллонов. Воды в источнике Бир-Резене предостаточно.

С кухни потянуло ароматами Филогеновых деликатесов.

— Только на минуту, доктор, — сказал поспешно Боукелика и развернул карту. Они стояли в проходе между палатками, на виду у всех. Обычный деловой разговор.

— Все еще ничего? — спросил Боукелика, и Винтер отрицательно покачал головой.

— На следующей неделе попробуем применить магнитометр и радиометрию. Но все это бессмысленно и безнадежно. Остается только бросить им в морду кучу этих снимков!

— Спокойно, доктор, сохраняйте спокойствие. Больше вы сделать ничего не можете, а если у них здесь свой человек, то они знают, что работы идут полным ходом. Но сейчас разговор не об этом. Мы проверили Юсуфа Захру, того человека из Тамезрета. В принципе данные совпадают с тем, что он говорил: он действительно владеет небольшим отелем, оборудованным по всем правилам европейского комфорта. Он заключает договоры с бюро, которое устраивает заезды туристов по сахарским оазисам, все номера в его заведении забронированы круглый год.

— Следовательно, все в порядке?

Боукелика неопределенно пожал плечами:

— Кажется, да. Это процветающее предприятие, но нам неясно, зачем его владельцу так настойчиво следить за работой геологов. Ненадежные земельные спекуляции не в его духе. Семь лет он жил в Европе, привез оттуда солидный капитал. По нашим понятиям, он весьма состоятельный человек. В его положении не пристало ездить по пустыне на верблюде, для этого у него должны быть весьма серьезные причины. Не могли бы вы отправиться к нему? Как бы случайно остановиться в его отеле, переночевать там. Надо дать ему возможность еще раз спокойно побеседовать с вами. Может быть, он хочет этого, может, он на что-то решится… — Боукелика пожал плечами. — Мы не знаем тут во всей округе другого человека, который имел бы связи с заграницей и притом еще интересовался вашей разведкой. У нас нет времени ждать, пока он сам что-нибудь надумает. А что, если он на кого-то работает, с кем-то поддерживает связь? Дадим ему возможность проявить себя.

Винтер устало вздохнул:

— Вы хотите, чтобы я поехал прямо сейчас?

Боукелика молча сворачивал карту.

— Да, хорошо бы сегодня, времени у нас совсем мало, — наконец сказал он, повернулся и пошел к ремонтной мастерской. Винтер открыл дверь в свою палатку, душный застоявшийся воздух хлынул в прохладу вечерних сумерек.

Он снял рубашку и начал готовить себе душ. Эти ежедневные полеты над пустыней совсем измотали. Его мутило, голова трещала. Над барханами нет гладкой дороги, одни воздушные ямы и восходящие потоки. Надежда на то, что вечером можно будет немного поработать в спокойной обстановке, растаяла. Он шагнул под душ, подставил голову под теплые струи. Только не думать о том, что будет через неделю! Через неделю кончается срок. За это время им не найти ни Тиссо, ни его похитителей. Напрасно пытается Боукелика за что-то зацепиться — это все равно что пересыпать песок в пустыне. Владелец отеля из Тамезрета… Он усмехнулся. Но потом ему пришло в голову, что на месте капитана он делал бы то же самое. Конечно, то же самое, другого ничего не остается. Все-таки лучше, чем ждать, полагаясь на случай. Слишком часто мы на него полагаемся.

Он оделся и пошел на ужин.

Солнце висело над пропастью, ночь пробуждалась.

В столовой было еще малолюдно, в дверях стоял Филоген. Толстый, выгоревший на солнце до светло-коричневого цвета, и не подумаешь, что негр.

— Мсье доктор, — расплылся он в широкой добродушной улыбке, — сегодня у меня для вас кое-что исключительное…

— Чувствую аромат, — вздохнул Винтер, — однако после этих полетов у меня кусок в горло не полезет. Может, найдется для меня что-нибудь полегче?