Мгновение Войтех с непонимающим видом смотрел на него. Но он узнал этого человека, хотя элегантный господин ничем не напоминал того несколько растерянного и огорченного всадника на верблюде.

— Извините, уже припоминаю, — сказал он с улыбкой. — Господин Юсуф Захра, если не ошибаюсь… — и протянул руку.

— Я искренне счастлив, что вы почтили своим посещением мое скромное заведение.

— Увы, я уже уезжаю, у вас все занято. Я задержался в Габесе и хотел было у вас переночевать…

Юсуф Захра низко поклонился.

— Для вас никогда не занято, мсье доктор. Разумеется, портье получил строгие указания, но вы — мой гость. Сейчас все устроим. Для меня будет огромной честью поужинать с вами. У меня тут небольшое захолустное заведение с ограниченной пропускной способностью, но добрые друзья в любое время найдут здесь приют. — Он кланялся, говорил и одновременно увлекал за собой Винтера обратно к бюро обслуживания. — У нас тут отдыхают туристы из Германии, утром они уезжают. Приплыли из Сицилии, а дальше едут в Египет. Экскурсия по местам былых боев, — усмехнулся он иронически.

— Я действительно не понимаю, — говорил Винтер несколько позже, когда они сидели в прелестном укромном уголке за накрытым столом, — зачем вам нужны капиталовложения в ненадежные сделки с земельными участками, если вы имеете такое процветающее предприятие. Да постройте вы на берегу залива два-три таких отеля, и они принесут вам больший доход, чем все здешние шахты, — добавил он с улыбкой.

Издалека, со стороны бассейна, долетала музыка, но здесь, возле небольшой сцены, предназначенной для ночной программы, было пока тихо и спокойно.

— Полагаю, — медленно сказал Захра, — что здесь тоже может быть обнаружена нефть, как в алжирской Сахаре. У нас такой бедный край…

— К сожалению, результаты разведки покуда не обнадеживают, — пожал плечами Войтех.

— Я слышал, что какая-то американская компания тоже должна начать здесь разведку. Вы не слышали об этом?

— Я ничего об этом не знаю. Ваше правительство просило о проведении работ в рамках программы помощи развивающимся странам; маловероятно, что оно привлекло еще и другую компанию.

— Возможно, они будут вести разведку дальше к югу. Вы не планируете работы в том районе?

— Если вы думаете о пограничной области Великого Восточного Эрга, то нет. Границы нашего района строго определены, задача у нас весьма ограниченная. Мы не ждем никаких кардинальных открытий.

Захра смотрел на него пристальным, изучающим взглядом.

— Если все же здесь действительно начнет работать американская геологическая разведка, вас поставят об этом в известность?

— Конечно, это само собой разумеется.

— А вам не трудно будет сообщить об этом мне?

— У меня не было бы никаких причин скрывать от вас такую информацию. Но я вижу, вы твердо верите в мощный нефтяной фонтан.

— Да, в общем-то верю, — улыбнулся смущенно владелец отеля. — Много лет говорилось, что в алжирской Сахаре ничего нет, а потом… Но, извините, ради бога, я вовсе не хочу выразить сомнение в квалификации ваших специалистов, — добавил он поспешно.

Ужин был великолепным. Никто из живущих в оазисе, вне каменных стен отеля, в жизни так не ужинал. Здесь был другой оазис. Оазис изобилия.

— В одиннадцать начинается наша ночная программа, — оставил Захра геологическую тему. — Она рассчитана на туристов из Европы. Я несколько лет прожил в Германии и знаю, что требуется. Хозяин должен угождать своим гостям. У нас ведь тоже конкуренция, туристское бюро всегда может и не включить твой отель в маршрут.

И он начал жаловаться, как жалуются торгаши во всем мире. Накладные расходы, высокая плата персоналу, налоги… Войтех тем временем размышлял над его словами. Американская компания… Какую, собственно, цель преследует Захра? Что он хочет выяснить?

Шумная, весело переговаривающаяся группа туристов потянулась от бассейна к столикам возле эстрады. Захра извинился и занялся гостями. Обходил столики, низко кланялся и с каждым перебрасывался несколькими словами на отличном немецком. Начали разносить коньяк и шотландское виски. Пророк остался за каменной стеной и мирно дремал. На столах появилось шампанское. Из густых непроходимых зарослей вокруг эстрады слышалась тихая, монотонная восточная музыка. Фонари погасли, горели только небольшие масляные светильники на столах.