— Ничего я вами не манипулировала. Это было стечение обстоятельств.

— Вы возникли в моей жизни. Вот так. — Он щелкнул пальцами. — И тут я узнаю, что вы следственный судья. Я решил, что вы вознамерились использовать свой шарм, чтобы вытянуть из меня нужные сведения.

— Какой еще шарм?

— Не надо себя недооценивать. Опять этот игривый тон.

— Ну а потом что вы делали?

— Я потерял ваш след в тот же вечер. Назавтра принялся собирать информацию об Эдуардо Мансарене. Это было нетрудно: все газеты напечатали его портрет. Между делом просмотрел французскую прессу и узнал, что до Франчески Хоакин совершил в Париже еще два убийства. Но мне это мало чем помогло. Я застрял на месте. Никаких следов, никаких улик, ничего. К тому же мне не удалось разыскать в городе ни Хоакина, ни его отца. Я понял, что заблуждался. У меня нет ни средств, ни навыков, чтобы их найти.

— А зачем вы поехали в Гватемалу? Следили за мной?

— Нет. Еще одна случайность. В четверг вечером я пошел во французское посольство. Разговаривал с культурным атташе, неким Марком, который оказался крайне услужливым.

— Мы могли бы там встретиться!

— Вот именно. В разговоре он упомянул француженку, которая только что уехала в Антигуа. Извините, конечно, но он говорил, что эта женщина выглядела немного… э-э… истеричной. Я догадался, что это вы. Рано утром сел на самолет до Гватемала-сити. Взял напрокат машину и поехал в Антигуа. Обшарил весь город. Он ведь невелик. И все-таки нашел вас. Вы как раз выходили из церкви Нуэстра-Сеньора-де-ла-Мерсед.

— И что, у меня в самом деле был истерический вид?

Феро улыбнулся:

— Скорее героический. Больше я не терял вас из виду.

Психиатр умолк. Настало время определяться — кто с кем. Друзья или враги? Союзники или соперники? В глубине души Жанна ликовала. Она уже не одна. У нее появился помощник, и какой! Один из самых симпатичных парижских психиатров. Кстати сказать, не привыкший скупиться на комплименты…

Не желая выдавать свои мысли, она заговорила нарочито «следовательским» голосом:

— И к какому выводу вы пришли?

— Отец с сыном продолжат путешествие. В Аргентину. Здесь, откуда кровь, они уже разобрались. Теперь поедут наводить порядок туда, откуда череп.

— Согласна.

Жанна кивнула на сумку Феро. Муляж лежал внутри.

— Что вам известно про этот череп?

— В мастерской Франчески я нашел координаты палеонтолога, который отправил ей эту штуку.

— Хорхе Де Альмейда.

— Мобильный у него не отвечал. Я дозвонился в аргентинскую лабораторию в Тукумане. Разговаривал с заместителем начальника лаборатории Даниелем Тайебом.

— Повезло вам.

— От него узнал, что Де Альмейда предпринял несколько вылазок в Лес мертвецов и всякий раз привозил с собой странные древности. Из последней поездки он пока не вернулся. Если верить моему информатору, он в последние месяцы вел себя очень возбужденно. Думал, что совершил революционное открытие.

— Череп?

— Да. И другие ископаемые останки.

— В чем революционность древних костей?

— Они принадлежат архаичному Homo sapiens sapiens. У черепа должны быть признаки докроманьонского человека: срезанный подбородок, выступающие надбровные дуги, выдвинутая челюсть… Черты, близкие к обезьяньим. Они могли бы служить доказательством того, что триста тысяч лет назад на Американском континенте обитали люди «в черновом варианте».

— Это невозможно, — возразила Жанна, припоминая хронологическую таблицу Изабель Вьотти. — Homo sapiens появились в Америке гораздо позже.

— То же самое мне сказал и ученый. Но есть кое-что еще, куда более похожее на бред. Де Альмейда утверждал, что ему удалось установить точный возраст останков, в том числе черепа.

— И?

— Ему двадцать лет.

Жанна не поняла. Вернее, не желала понимать. А ведь предчувствие этой истины не давало ей покоя последние несколько часов.

Антуан Феро забил последний гвоздь в гроб ее сомнений:

— Докроманьонские люди до сих пор существуют, Жанна. Они обитают в Лесу мертвецов.

Она повернула голову и посмотрела в иллюминатор. Из-под крыла самолета открывался огромный, затянутый облаками Буэнос-Айрес. Ах, как хотелось бы Жанне, чтобы ее возвращение в этот город проходило при других обстоятельствах! В студенческие времена она без памяти влюбилась в аргентинскую столицу — это была любовь с первого взгляда. Как было бы здорово оживить старые воспоминания! Насладиться общением со старыми знакомыми! Увы, сейчас голова у нее занята совсем другими заботами. В ней ворочается и перекатывается одна и та же мысль, связанная с невероятной гипотезой, поставившей точку в центральноамериканском этапе расследования. Неужели в наши дни в затерянной лагуне северо-востока Аргентины и правда существует первобытный народ?

Все признаки налицо. Даже не признаки — доказательства. И все-таки Жанна никак не могла допустить подобную возможность. Видимо, в ней говорил обыкновенный здравый смысл. В журналах и по телевидению время от времени затрагивали тему жизни племен, полностью отрезанных от цивилизованного мира. Аборигены, никогда не видевшие так называемого «белого человека». В Амазонии. В Папуа — Новой Гвинее. Но Жанна достаточно поездила по свету, чтобы твердо увериться: таких открытий больше быть не может. Только не в эпоху спутников. Не в эпоху массированного сведения лесов. Не в эпоху грабительской добычи природных ресурсов…