Вскоре музыкант с траурными ногтями осмелел до того, что поднялся по лестнице, умудрившись не попасться на глаза консьержке. Каролина подвиг оценила, однако эта манера все ближе к ней подбираться, все больше внедряться в ее жизнь начала вызывать у нее смутное беспокойство. Она решила больше ничего Шарлю не говорить, чтобы не лишиться свободы действий. Тем более что новое письмо ему ни в коем случае нельзя было показывать!

Милашка Каролина, я уверен, что рано или поздно ты выйдешь на свет божий. Еще я, наконец, понял, что ты замужем (отчего же ты, плутовка, не носишь обручального кольца?). А сегодня утром встретил твоего мужа… и вот что скажу: только дурак поверит, будто такая женщина, как ты, может довольствоваться подобной малостью. Имей в виду, я по-прежнему доступен по номеру 06… и двадцать четыре часа в сутки готов заполнять пробелы твоей супружеской жизни. Давай-ка не спорь – только женщина, которая чего-то ищет, может так свободно разговаривать с незнакомым человеком.

Реми.

P. S. Прикладываю к письму диск, который только что записал со своей группой. Это лучшее, что я сделал за всю мою жизнь, – надо думать, это ты меня вдохновляешь.

Каролина спрятала письмо и диск, чувствуя, что раздражение мешается с возбуждением. Стоило вспомнить ярко-синие, словно вода в бассейне, глаза поклонника – и оживала беспечность любовницы-каскадерши, всегда готовой рискнуть. Зато стоило подумать про пятно на майке и грязные ногти, и сразу хотелось послать настырного поклонника куда подальше.

Так прошло двадцать дней. На коврик у двери приземлились двенадцать писем. Ни одно не попало в руки Шарлю, и это доказывало, что музыкант изучил распорядок дня в их доме.

А вот как-то утром в дверь позвонили.

Каролина была еще в пижаме, завтракала в полном одиночестве. Да… не так ей представлялся раньше этот утренний ритуал. В девичьих мечтах она видела себя в залитой солнцем кухне: свеженькая, хорошенькая, в безупречном пеньюаре. Напротив – двойник Кэри Гранта, он намазывает для нее маслом тосты и красивым жестом приподнимает серебряный чайник, чтобы наполнить ее чашку тонкого фарфора. И что она получила взамен? Сидит черт знает в чем, прихлебывает, обжигаясь, кофе из рекламной кружки с выщербленным краем и намазывает раскисшее масло на позавчерашний хлеб. Вместо двойника Кэри Гранта у нее Шарль, который, по обыкновению своему, должно быть, съел апельсин, стоя над помойным ведром, а потом, прикуривая на ходу, отправился пить кофе у стойки бара. По случаю выходного дня Шарль своих привычек менять и не думал, так что Каролина каждое утро заново пережевывала свое разочарование. И каждое утро мечты о яйцах всмятку и конфитюрах из хорошего магазина застревали у нее поперек горла. Сегодня она бы еще что-нибудь припомнила, но тут в дверь позвонили. Глянув в глазок, она отпрянула. Сердце беспорядочно заколотилось.

– Я знаю, что ты здесь, – спокойно сказал он. – Будь я твоим мужем, тебе никогда бы не приходилось завтракать одной.

Каролина осторожно попятилась, стараясь, чтобы не скрипнули половицы. Ее трясло, она так и видела, как этот тип одним ударом вышибает дверь.

Но он только прокричал:

– Я еще вернусь!

Каролина минутку-другую постояла неподвижно, потом, немного опомнившись, опасливо выглянула в окно. Увидела, как он выходит из подъезда, почувствовала облегчение. Правда, ненадолго, потому что он уселся за столик на террасе кафе напротив, того самого, куда Шарль заходит каждое утро. Каролина задернула занавеску. Не обращать на него внимания – больше ничего не остается.

Она включила радио, вымыла посуду, потом приняла душ. Вполуха слушая новости (авиакатастрофа и финансовый скандал), выбирала, во что одеться, и решала, как накраситься. Пора было идти в лицей, и если по дороге ей придется показаться на глаза поклоннику, так уж лучше быть красивой. Поймав себя на этой мысли, она сама над собой посмеялась: «Ничего не скажешь, Флоранс права – меня не переделаешь».

Будем вместе встречать за рассветом рассвет:

Мне – улыбка твоя, а тебе – мой привет…

Песенка дурацкая, но Каролина ее обожает. Она сделала радио погромче. Ох уж этот Адемар, до чего точно попал в струю со своим нежным отношением к тридцатилетним современницам… Все его слушают. Идеальный зять и идеальный любовник – всем сумел угодить. Его последний, только что вышедший диск так и расхватывают.

И даже в метро всё мне видится в шумной толпе:

Ты дома, в постели, – я думаю лишь о тебе…

Каролина мурлыкала песенку. Если бы этот козел ее не задержал, она успела бы перед работой купить диск Адемара.

– Фло? Это я, Каролина. Представляешь, он теперь уже и дома меня преследует. Вот сейчас устроил голодовку на тротуаре напротив моих окон – видимо, надеется, что я одарю его, наконец, моим сказочным телом!… Ну, в общем, что-то в этом роде!

Флоранс хихикнула, но, когда Каролина рассказала ей все, забеспокоилась:

– На этот раз выбора у тебя не остается. Ты должна позвонить Шарлю и попросить его как можно скорее вернуться домой. Пусть поговорит с этим типом.

– Шарль весь день на совещании, – соврала Каролина, которой не хотелось признаваться мужу, что она много чего от него скрывала.

– Тогда звони в полицию!

– С ума сошла! Влюбиться до безумия – не преступление!

– Эй, подруга, ты хоть что-нибудь соображаешь? Почитай газеты! Один тип вот так же несколько месяцев преследовал девушку, а на прошлой неделе зарезал! Прямо посреди улицы! Все эти маньяки – психопаты, они убивают, как только поймут, что их любовь безнадежна. Какой-то психиатр все это очень хорошо объяснял в новостях по телевизору.

– Поменьше смотри телевизор! – посоветовала Каролина, краешком глаза поглядывая в окно – как он там?