Командир группы Николай Васильев был опытным солдатом: в сентябре 1939 года он в составе 5-го полка подгалянских стрелков принимал участие в боях под Саноком, Леском и Яворниками, после поражения ходил с контрабандой через засыпанную снегом границу на Сане, пережил хорошие и трудные времена. Ночные прогулки по незнакомой местности и под огнем не были для него новостью.

Пробирались втроем, на расстоянии нескольких метров друг от друга. Впереди — Васильев с автоматом наизготовку. Шедший за ним Ижикович соединял сорванные провода. Чарнокозиньский прикрывал группу. Когда линия привела их на болото, в редкие кусты ольшаника, Николай прижался к земле. Двое других согласно договоренности сделали то же самое. Лежали долго. Очень долго, проклиная про себя излишнюю осторожность командира. Иногда даже начинали думать, что он задремал.

«Чего он боится, — думал Чарнокозиньский. — До немцев еще далеко, стреляют редко… Поползу вперед, там узнаю». Однако он не двинулся с места: перед ним лежал капрал Ижикович.

«Пусть начальство беспокоится. Здесь мокровато, но зато удобно… Что еще нужно…» Он чуть приподнял голову, и глаза у него полезли на лоб: из-за куста вынырнули две согнувшиеся фигуры и начали осторожно приближаться к лежащему впереди Васильеву. Когда уже казалось, что они наступят на него, прогремела автоматная очередь. Оба рухнули на землю.

— Ребята, ко мне, — позвал Николай.

Саперы забрали автоматы у убитых немцев. Не найдя в карманах документов, отрезали по погону. Радость переполняла их сердца — поручник Конопка будет доволен.

Теперь первым шагал Ижикович. Чтобы наверстать время, шли напрямик, через болото, и уже были недалеко от берега, когда их накрыла стреляющая вслепую батарея. Снаряды падали густо, вздымая к небу черные фонтаны вонючей грязи. Когда огонь утих, осмотрелись. Их было двое. Чарнокозиньский исчез.

— Павел…

Тишина. Из-под воды с шумом вылетали пузырьки воздуха.

— Павел!

Шум усилился. Где-то совсем рядом зашевелилась гора водорослей. Подбежали. Стали снимать зелень. Сначала освободили голову, потом плечи. Видимо, один из последних взрывов подбросил в воздух целый пласт водорослей, который, как ковер, прикрыл сапера.

— Ну и замаскировался же ты, — восхищенно проговорил Николай.

Вышли на луг. Надергали из стога сена и немного очистили Павла от грязи. Затем снова двинулись вдоль провода и уже без всяких приключений нашли командный пункт батальона.

На командном пункте собрались четыре капитана — Кулик, Гжегож Вашкевич (заместитель командира по технической части), начальник штаба Эдвард Вонсовский и даже начальник отдела вооружения из штаба бригады Чеслав Наперальский, прославившийся тем, что, еще сражаясь на далеком Севере в Красной Армии, проник в тыл противника и, подобно Кмицицу, подорвал дальнобойное орудие.

Саперы получили благодарность за исправление линии, а когда сказали о тех двух немцах и показали погоны, один из которых был с серебряным кантом, все оживились. Как выяснилось, убитые были из разведывательной группы, которая прорвалась через линию фронта около Басинува. Часть этой группы была уничтожена гвардейцами 1-го батальона 140-го полка, а часть — взводом автоматчиков из батальона Кулика.

В землянке, спрятавшейся среди колючих кустов терновника, не умолкали разговоры. Отдавались приказы. Входили и выходили все новые люди.

Доложил о своем прибытии фельдшер, которого подполковник Кулаковский прислал с группой солдат для эвакуации раненых.

— Было двое или трое, но они уже отправлены в тыл. Но ты не возвращайся, утром понадобишься.

Вошел старший сержант Анджей Верблян.

— Сегодня не первое число, — нелюбезно встретил его Кулик.

— А я не с деньгами, — ответил кассир батальона. — Повар, а ну-ка идите сюда.

В землянку, с трудом пролезая через узкий вход, вошел огромного роста мужчина, толстый и круглолицый. За плечами у него был большой, набитый до отказа рюкзак.

— Старший стрелок Худзик прибыл с провиантом.

Вторым влез Галикевич, тоже повар и тоже с продуктами…

— Где кухни? — спросил капитан Вербляиа.

— Поручник Ржеуцкий прислал меня спросить, куда им подъехать.

— Ваше счастье, Верблян, что вы сюда первым из интендантского отдела пришли. Стружку снимать с вашего начальства буду. Люди до сих пор без еды. Давайте кухни побыстрее в Суху Волю.

Вернулись разведчики. В землянку вошел сержант Томаш Волчаньский. За ним его замполит старший сержант Юзеф Квока.

— У фрицев на кирпичном заводе три «фердинанда». Подойти близко к ним нельзя: перед ними в окопах — пехота.

— Укрепляют свои позиции, окопы роют?

— Да нет. Поставили пару спиралей из колючей проволоки, но проходы есть. Сидят, сволочи, играют на губных гармошках, пьют кофе. Хотите попробовать, гражданин капитан? Дай, Юзек, флягу.

Квока протянул Кулику металлическую фляжку, обтянутую брезентом. Кофе был еще теплый. Связные, посланные в Повислянские рощи, не возвращались. Капитан с беспокойством смотрел на часы. Было около двух, когда из своего угла выскочил дежурный связист и подал ему трубку.