Шрифт:
17 марта 85
x x x
Валерий Чкалов, фонари,край башни, уханье оркестра,звезда над полюшком горит,упасть приискивая место.Топтанье сдвоенных фигурпо набережной вдоль ограды,и приблатненных местных дурнеодобрительные взгляды.21 марта 85
x x x
Лицо с возрастною оснасткойв подробной штриховкеморщин мне кажется тесною маской,такой, как у прочих мужчин.Мне эти ухмылки и знакии ерническое торжествос глазами бездомной собакина свете знакомей всего. 24 марта 85
x x x
Прошла зима и облупился пластоштукатуренной стены,как будто воспаленный глазглядит в меня из старины.Он был бордовым — этот дом,а двор под ним — в булыжных лбахи небо с хлопавшим бельемскрипело на шести столбах.Дом — это груст идешь назад,но странно движешься вперед,остановив в прошедшем взгляд —увидишь в будущее ход.Так электричкой на ходуиз — двери в — дверь — через вагон,вошедшие назад идут,но входят в новый перегон.Подобье странного мостауводит из тенет ночныхна отслужившие местак покинувшим навечно их. 9 апр. 85
x x x
Мой дед домашнее виносквозь марлю процедил в графин.Горит свеча, и мне темно.Я маленький, и я один.С меня сползли мои чулки,а он сутулится и седон — стар, все станут старики,и мы умрем, как все, как все…Он говорит и шепчет вслухнездешние слова молитв,и плачу я о нас о двух.Часы стучат, свеча горит.15 апр. 85
БЕЛЫЕ СТИХИ
I
Я с вечностью приятельство забросил,я нынче не поглядываю в небо:как там Господь и живы ль звезды,и как луна, скрипит еще старухаразбитой колесницей тьмы?Что смерть: здорова ли? гуляет?блестит по вечерам косою? —улыбкой черной опьяняя полночь,и также ль навещает безнадежных,заказы принимая на гробы:— Пришлем, пришлем, уж вы не беспокойтесь,не заржавеет, так сказать, за нами…Я тут забылся, первый признак счастья,подробности позвольте опущу,но к состоянью этому, как, впрочем,к любому, быстро привыкают,так, кажется, я тосковать начну,продлись блаженство две еще недели,— печально мы устроены друзья. II
Как там трава? Корнями обнимаеттех, кто ходил по ней… нет, ей не дотянуться,но их дыханье шевелит ееподатливые ветру стрелки;она в апреле будет зелена,и ты, знакомец мой, позеленеешь,злость зеленит, а мудрость серебрит.Тут в рыбных отдыхает магазинахмороженный, но серебристый хек —лежит и пахнет, —мутными очамиобозревая непонятный мир,мечтая, может быть, о сковородке,о жирных красногубых едоках,хотя бы так судьба его согреет. III
Что думаешь о собственной планиде?— Такое чувство, что меня онаинтересует мало,но это только видимость…IV
Жизнь смотрит на себя с другойкакой-то новой точки. Я на звездахсейчас живу, как раньше — на песчинках.Стоит луна, и звуком полнолунья,звенящая на самой высшей ноте,все тянется, закладывая уши.Такая у нас ночью тишина. V
Лентяй, болтун, мечтатель неподвижный,ты все еще живешь на свете,поправить думаешь свое существованьепередвиженьем в сторону заката,в себе не изменяя ничего,с собой не споря, но противоречавсему, что видишь в этом бедном крае.От этой площади пустой,ночных скитальцев, воспаленныхсухим существованием своим,бежать и впрямь бы надо.Ну, вот он — преданный тебеслуга-глагол, все время наготове:«бежать», «бежать»…Узнать бы нам куда? VI
В морозный вечер переулком темнымвхожу в утробу желтую метро,как к электрическому Левиафану.Мне время кажется библейским,а мы живем в дохристианской эреи ждем явленья нового мессии,которому досуг есть нас спасти.Я замерзаю в мире помраченномвойной и иродовой властью,я силюсь вспомнить, кто я и зачем,и для чего душа моя смотреласьв луну, подставленную небом?Какой сомнительный источник света…