— Будешь летать, Арли? Ну пойдем к маме. У тебя самая лучшая мама в мире. И мы плохо сделали, что совсем о ней забыли. Пойдем скорее.

Вскоре малышка заснула рядом с матерью, еще раз пососав молока. Арнис сидел, положив ладонь на лоб Ильгет, другой рукой сжимая ее пальцы. В этот миг их счастье было самым совершенным, самым полным, какое только может быть в мире. Ради этого часа — чувствовали они оба — стоило и терпеть, и сражаться. И жить вообще-то стоит — хотя бы только ради этого. Если ты хоть однажды в жизни испытаешь такое — значит, жизнь твоя прошла не зря.

Только когда Ильгет оказалась уже в палате, Арли — рядом в маленькой прозрачной кроватке, Арнис принес обед, и оба они с большим аппетитом поели — только тогда сообразили, что пора сообщать всем о своей радости.

Но Ильгет уже клонило в сон. Арнис позвонил только матери и, сообщив о случившемся, попросил прийти вечером — а пока позаботиться о Ноки. Так они и договорились заранее. Ильгет заснула. Арнис долго смотрел на спящее любимое лицо жены, на посапывающую рядом девочку, потом и его сморило, ведь и он не спал ночью... В палате, впрочем, как обычно, стояла койка для сиделки.

Арнис проснулся раньше Ильгет, сбегал вниз, принес огромный букет белых, розовых и красных роз. Поставил рядом с кроватью Ильгет, на тумбочку.

К вечеру пришла Белла. Ильгет уже проснулась и снова покормила малышку. Белла тоже принесла цветов — самых лучших, голубых и серебристых террисов из своего сада. Потом народ потянулся косяком.

Пришел Дэцин, они с Иостом выздоравливали вдвоем в той же больнице — только в другом крыле. Явился Гэсс с гитарой и развлекал их новыми лимериками. Пришли почти все — по очереди (только Иволга прилетела на следующий день со всеми детьми). Очень поздно, уже около одиннадцати, явился Иост.

Ильгет только что покормила ребенка, Арли спала. Взрослым спать не хотелось — за день хватило. Иост смущенно заглянул к ним.

— Простите, не отпускали с процедур... не слишком поздно?

— Нет, нет, заходи. Да можно вслух говорить, она еще от этого не просыпается.

— Думал завтра зайти, но... не удержался.

Иост неловко сунул Арнису букетик цветов и подарок малышке (все свободное пространство в палате уже было уставлено букетами). Ковыляя на костылях, подошел к кроватке, внимательно всмотрелся в личико Арли.

— Я сбегаю за чаем? — предложил Арнис, — Иль только что кормила, ей нужно попить. А ты будешь?

— Не откажусь, — сказал Иост, — меня там не кормили...

Арнис вышел. Иост подошел к Ильгет, лежащей на высоких подушках. Сел рядом.

— Иль, знаешь что я хотел сказать... спасибо. И Арнису тоже передай.

— За что спасибо?

— Ну что дочку назвали так... И еще знаешь, Арнис ведь меня вытащил. Если бы не он...

— Он не рассказывал.

— Мы выполняли задание. Вдвоем. Ну, там было много дэггеров, одним словом. Их накрыли сверху, а мы там были рядом. Взрывом мне ногу оторвало. И Арнис меня тащил, я был без сознания, и он вытащил. Ты ему тогда ничего не говори, я как-нибудь сам потом... а то еще будет ругаться, что я тебе рассказал.

— Да ничего, — вздохнула Ильгет, — он уж слишком меня бережет. В этом есть что-то, но я ведь не нормальная женщина. Я ведь все это хорошо знаю и представляю. А он несколько месяцев пишет: делать нечего, сидим, от скуки маемся. Ну что я, не знаю, как от скуки маются?

Дверь отползла. Вошел Арнис, перед ним плыл в воздухе поднос с чаем и пирожками.

Через два дня Ильгет отправилась с ребенком домой.

Еще до родов ее терзали некоторые опасения — справится ли? Она вспоминала ужасные рассказы ярнийских женщин, и особенно своей мамы и родственниц — о том, как это тяжело, возиться с младенцем, света белого не видишь...

Но с Арли оказалось вовсе не тяжело.

Ильгет даже предпочла бы, чтобы ребенок спал поменьше, а то и не пообщаешься толком. Но Арли спала как убитая — ежедневно в короткие периоды бодрствования Арнис делал с ней специальную гимнастику, учил плавать (собственно, рефлекторное плавание), и девочка, видимо, сильно уставала. А может быть, ей и по возрасту полагалось столько спать. Кушала она очень хорошо, и с молоком все было прекрасно.

К тому же Арнис взял на себя буквально все заботы.

Дэцин вышел из больницы, и начались учения — но Арнису он разрешил заниматься лишь раз в две недели. Все же остальное время новоиспеченный отец посвящал семье. Ильгет просто поражалась этому.

— Арнис, ну все-таки это ненормально... ведь это моя обязанность, женская. Я, конечно, рада, что ты помогаешь...

— Иль, тебе кормить надо, ты это понимаешь? Надо, чтобы у тебя молоко было. Тебе нельзя напрягаться, недосыпать сейчас. А насчет женских обязанностей и мужских... я тебе это припомню, когда ты опять на акцию соберешься.