Эоли дала рекомендации об устройстве детской комнаты. Давно было решено, что под детскую отдадут кабинет Арниса — два отдельных кабинета и не очень-то нужны... но пока Ильгет ни к чему там не притрагивалась, только планировала мысленно — время еще есть, хотелось сделать это вместе с мужем. Эоли также объяснила Ильгет, что необходимо делать для развития ребенка уже сейчас.

Собственно, часть этого — длительные прогулки, плавание, правильное питание — Ильгет выполняла с самого начала. Теперь ежедневно около получаса она должна была слушать хорошую музыку, расслабляясь при этом. И хотя бы два раза в неделю посещать картинные галереи классических направлений (иногда Ильгет ограничивалась просмотром картин в Сети, она не видела особой разницы — голограммы в натуральную величину ничем не отличались от оригиналов, на ее дилетантский взгляд, конечно). Кроме того, ежедневно Ильгет учила наизусть и читала вслух какие-нибудь стихи, это положительно влияло на умственное развитие ребенка. Пела и сама — это, впрочем, она делала охотно и без всяких там прицелов на воспитание.

Но кроме воспитания малышки, пришло время и для серьезной работы с Ноки. Той в конце января тоже исполнилось полгода. С этого возраста принято всерьез заниматься работой на послушание. Ильгет трижды в неделю ездила на полигон с Ноки, и еще ежедневно занималась с ней дома. Кроме обычных команд послушания, Ноки приучалась носить защитный костюм, собачий шлем, бегать и играть в таком виде.

Живот Ильгет заметно округлился, и становилось уже трудно успевать везде и всюду... иногда хотелось расслабиться. Иногда Ильгет даже хотела, чтобы живот заболел — был бы повод полежать для профилактики преждевременных схваток. Но как назло, беременность протекала просто идеально.

Только очень уж одиноко становилось. Очень не хватало Арниса. Подруги (так же с энтузиазмом занимающиеся воспитанием нерожденных детей), Белла — это все не то.

Иногда Ильгет ощущала приступы страха, особенно по ночам. Особенно в январе, когда Арнис долго, почти три недели не писал. Ильгет знала, что эти перерывы нормальны и ничего не значат. Но все равно... Ночью она просыпалась и лежала в холодном поту, с открытыми глазами. В эти минуты ей казалось — Арнис точно погиб. Она это знает совершенно точно, это как раз и есть то самое чувство. Вдруг начинали болеть забытые точки от сагонских игл. Может быть, Арнис встретился с сагоном. Только не это, молила она. Господи, только не это, пусть если уж он погибнет, то быстро. Пусть его дэггер убьет плевком.

Она начинала молиться, и это немного успокаивало... на все воля Божья.

Но несмотря на тоску по Арнису, страх за него, Ильгет не падала духом. Наоборот, жить ей было интересно. И как только подумаешь, что Арнис скоро вернется — хочется сделать больше к его приезду, чтобы он порадовался, похвалил ее.

Дождь перестал моросить. Хоть это хорошо, подумал Арнис. Должно же в этой жизни быть что-нибудь хорошее...

Он скосил глаза на Иоста. Друг так и молчал все это время, впрочем, и возможности-то поговорить особой не было. Три дня они не спали — на виталине, и сейчас еще держались. Там внизу, под ногами, лежало убежище дэггеров. Только что им удалось заложить мины. Но этого мало, конечно, такую махину не уничтожить даже аннигиляцией, и через час — как условлено заранее — они вызовут на себя огонь ландеров и аффликтора, висящего на орбите.

Все-таки нам удалось, подумал Арнис с легкой гордостью. Не потревожив дэггеров, поставить мины. И сагон не засек их на расстоянии... Сагон может многое. Он может видеть, слышать и чувствовать на любом расстоянии, отдать приказ и управлять десятками и сотнями дэггеров (или эммендаров). Только одного сагон не может — быть вездесущим. Не может все успеть. И в этом их единственная слабость, сагон был отвлечен чем-то, и нам удалось поставить мины. Жаль, что нельзя прямо сейчас сообщить координаты, воспользоваться один раз связью — сразу выдать себя...

А через час — неизвестно что будет. Все напряжение, весь ужас трех последних дней (и особенно пережитое только что, когда ставили мины) — ерунда по сравнению с тем, что предстоит. Весь огонь обрушится на нас... Правда, у нас будет единственная задача — выжить. Но уж очень трудновыполнимая.

Ничего, Господи, все в Твоих руках.

— Арнис, — вдруг сказал Иост.

— Чего? — он с удивлением обернулся, даже вздрогнув от неожиданности.

— Уходи. Слышишь? Я дам пеленг, я и один справлюсь. Тебе... незачем помирать. Уходи, ты еще успеешь далеко уйти.

Арнис покачал головой.

— Дурак ты. Ильгет мне жалко, тебя, дурака, не жалко. Уходи, ну прошу тебя. Мне-то ведь все равно.

— Не все равно, Иост... не надо, — Арнис положил руку ему на плечо, — я знаю, как это больно, как ужасно. Поверь мне, я знаю. Надо перетерпеть.

— Я и терплю, — сквозь зубы сказал Иост, — я что себе, луч в висок пустил? Но задание я могу выполнить и один. Ну бессмысленно же это, идиот ты, прости Господи... тебе-то зачем здесь оставаться?

— Мы оба выживем, — тихо сказал Арнис, — понял? Оба. И кончай ныть.

... Через час лучи атакующих ландеров скрестились на одной точке в горах, где уже зиял котлован от вакуумного взрыва, и откуда взлетали в панике уцелевшие дэггеры.

... — Уходим, Иост! За мной!

Арнис кинулся в заранее присмотренный узкий скальный проход — только бы не обрушился... только бы пробежать. Дэггер навис сверху. Там, впереди, должна быть яма... только бы добежать. От грохота уши заложило, и сзади пылал адский жар. Плевок огня преградил дорогу Арнису. Решившись, он метнулся вперед, и тотчас все вокруг запылало....