— Привет, — улыбаюсь я. — Вот, в гости зашел.

— И не один, — кто сказал, что у эльфов морщин не бывает? Вот они, морщины, лучиками от глаз побежали, стоило ему улыбнуться. — Как зовут твоих спутников? Или все же друзей?

— Я еще не определился, — усмехаюсь в ответ. — Знаешь, как оно порой бывает? Был спутник, а потом оп — и другом отчего-то стал.

— Или наоборот, да? — брат весело подмигивает. — Был вроде бы друг, а потом — оп, и спутница. Правда, это только с женщинами получается… Может, представишь нас друг другу?

Все эльфы такие. Нет, чтобы просто сказать, я мол, Рив, а вот вы кто такие? Нет, не Рив, они-то ему не братья и не побратимы даже… Риверсаль Таннкредар Сумровиль… хм, это если они мои друзья, а вот если спутники — еще и Раннорель Оргедан… вот рожа хитрая, потому-то он сам и не представился, чтоб я сам выбрал, кто они мне. Ну, хорошо…

— Светлейший князь и Старейшина Священного Леса, старший сын и наследник Владыки Леса Вечного, Риверсаль Таннкредар Сумровиль Раннорель Оргедан Бракемон Пертухай Заморлед — прошу любить и не жаловаться. Титул произносить полностью, с должным почтением…

Смотрю на своих спутников. Господин Излон беззвучно шевелит губами — запоминает. Медвежонок тоскливо смотрит на небо — чтоб это все заучить у него половина жизни уйдет, и это еще в лучшем случае. А Релли… улыбается.

— Он ничего не перепутал? — вежливо спрашивает у эльфа. Тот заливисто хохочет.

— Почти ничего. Подумаешь, пару имен добавил… три последних, если быть точным. И титуловал, как послу, а не гостю полагается — мелочи какие. В общем, называйте меня Риверсаль, можно просто князь.

— Это у них принято, — соглашаюсь я. — Меня вот порой просто Охотник называют, и ничего, не обижаюсь.

— Просто князь, — повторяет Релли, в глазах смешинки. — А «господин» добавлять можно?

— Если вам от этого легче, — безропотно соглашается просто князь. — Брат, может, ты представишь мне все же своих друзей или хотя бы спутников?

— Да у них у самих языки есть, — отмахиваюсь я беззаботно. Звел милостивый, как давно я здесь не был! Как же здесь хорошо и спокойно! С другой стороны, если больше, чем на три дня останешься — скучно становится. Рив говорит, что в этом вся человеческая сущность, беспокойные мы, дескать, на месте нам не сидится.

— Излон, маг четвертой ступени, — чародей представляется первым, как и положено. Хм, значит, они все-таки в ступенях измеряются. Прямо как лестница. Запомним, вдруг, да пригодится когда.

— Релли, ученица, — девушка скромно опускает глазки. Эльф неопределенно хмыкает, переводит вопросительный взгляд на брата старосты.

— Медвеженок, — говорит тот и мучительно пытается что-нибудь добавить, но в лохматую голову мысли никак не приходят. — Ну… просто Медвежонок. Нет у меня еще настоящего имени.

— Будет еще, — успокаивает его эльф.

— Нам бы отдохнуть с дороги, — нахально влезаю я. — И умыться. Перекусить у самих найдется, а вот вино, дорогой брат, за тобой. Если не жалко, конечно.

Скажи я это тому же Нубу, не миновать обиды, мол, эльфы не жаднее людей, и как ты только подумать мог? Рив же благодушно улыбается. Возраст не тот, на подначки вестись, да и чин не позволяет. Все-таки сын Владыки Вечного Леса, вдобавок, старший.

— Следуйте за мной, — говорит брат, повернувшись к нам спиной, двинулся по скользким мосткам к своему дому.

Оскальзываясь на каждом шагу, следуем за ним. Между прочим, ходить по этим вот древесным стволам — искусство, доступное далеко не каждому. У меня еще худо-бедно получается, Релли вообще будто плывет по воздуху, а вот Медвежонка приходится ловить чуть ли не на каждом шагу. Ловить притом осторожно и аккуратно, чтобы вместе с ним не окунуться в воду, весит он всяко больше меня, раза в полтора где-то.

Но на сей раз местные рыбы парня не получили. Без проблем добредаем до жилища Рива, больше похожего на дворец — как я его представляю.

Здоровенная хоромина, полдеревни поместится. Ну, это я приврал слегка, но уж четверть точно. Как и остальные эльфийские жилища, дом брата стоит на сваях. Как бы на сваях, потому как эти толстые жерди — ни что иное, как ствол дерева. Я не оговорился — именно ствол, а не стволы. Уж не знаю, как это объяснить, но все восемь опор дома представляют собой один — единственный ствол живого дерева. Как и возвышающееся на них жилище. Что и говорить, странно, но я уже как-то привык.