Она сложила веер, убрала в сумку.

— В другой раз, когда возникло желание сесть за руль, я приехала к дому Боуди Букера, страхового агента, закоренелого холостяка. Он ссылается на занятость, но я все равно заставляю его пригласить меня в дом. Он варит какао. Мы начинаем говорить о Фреде. Он и мой Фред играли в одной команде в боулинг, он ездил с Фредом на рыбалку, как сын, который у нас с Фредом так и не появился. Через полчаса он говорит мне, что собирался запить какао пригоршню таблеток, покончить с собой. Годом позже Нэнси Коулман вылечилась от рака, у нее появился Боуди, они поженились.

Она взяла перчатки, натянула на руки.

— А что насчет Суитина? — спросил я.

— Суитин Мэрдок. Хороший человек, но оказался таким простофилей. Лиана очистила его банковский счет и сбежала. Суитин едва не потерял дом, бизнес, все. Я одолжила ему крупную сумму. Он все вернул. Так почему ты, Гарри Лайм?

— Я думаю, что-то плохое случилось бы со мной у этой дренажной решетки, если бы вы не подъехали.

— Что плохое?

Хотя ее жизненный путь после смерти Фреда указывал на то, что под кажущимся хаосом жизни лежит странный, но порядок, она бы не смогла адаптироваться к тому, что я мог бы рассказать о себе. Во всяком случае, не смогла бы за короткий промежуток времени, необходимый для того, чтобы добраться до порта.

— Не знаю, мэм. Но такое у меня возникло чувство.

Она включила фары, двинула вперед ручку скоростей.

— Ты действительно не знаешь?

Что бы ни могло произойти у дренажной решетки, событие это определенно имело какую-то связь со странным поведением койотов и качелями, которые раскачивались на крыльце сами по себе. Я не понимал ни связи первого со вторым и третьим, ни какая сила за всем этим стояла, потому мог ответить честно:

— Действительно. Как далеко порт?

«Кадиллак» отъехал от тротуара, нырнул в белый туман.

— Три минуты, четыре.

Мои наручные часы и ее, на приборном щитке, показывали одно и то же время — 21:59.

— Чем ты отличаешься от остальных, дитя? — наконец спросила Бирди.

— Не знаю, мэм. Может… дело в том, что я провел семь месяцев в монастыре. Гостем. И святость монахов каким-то образом отражается на мне.

— Монахи тут ни при чем. Все, чем ты отличаешься, это твое.

Она, скорее всего, спасла мне жизнь, вот и не хотелось лгать больше, чем того требовала необходимость.

— У тебя иногда возникает ощущение, что грядет что-то большое?

— В каком смысле большое?

— Такое большое, что мир изменится.

— Если слишком часто смотреть новости, можно сойти с ума, — назидательно указал я.

— Я не про новостную галиматью. Ни про войну, ни про чуму, ни про воду, от которой развивается рак, ни про наступление нового ледникового периода.

— Тогда о каких изменениях вы говорите?

— О тех, которых никто не ожидает.

Я подумал о бескрайней белизне, через которую бежал с ретривером, но, если это был не только погодный феномен, но и какое-то знамение, я не знал, что оно предвещает.

— Я для тебя сделала еще не все.

— Спасибо, что подвезли.

— Меня выдернули из уютного дома не для того, чтобы поработать таксисткой. Что тебе нужно, дитя?

— Ничего, мэм. У меня все есть.

— Место, где переночевать?

— Оно у меня есть. Предоставлено работодателем. Большая спальня с окнами на океан.

— Адвокат?

— Ничего против них не имею, но мне он не нужен.

— Мне за тебя тревожно.

— Все у меня будет хорошо.

— Что-то тебе все-таки нужно. Я чувствую.

Принимая во внимание Хосса Шэкетта, Утгарда Ролфа и тех людей, которые работали с ними, я мог бы составить длинный список необходимого, включая и роту морских пехотинцев.

— Деньги? — спросила она.

— Нет, мэм.

— Пистолет? — голос звучал спокойно и серьезно.

Я замялся с ответом.

— Я не люблю пистолеты.

— Можно не любить пистолеты, но тебе он нужен.

Чувствуя, что и так сказал слишком много, я предпочел промолчать.

— Он в сумке, — добавила Бирди.

Я посмотрел на нее, но она не отрывала взгляда от ветрового стекла, за которым лучи фар запекали туманное тесто в кекс.

— Зачем вам пистолет? — спросил я.

— Старушка в наши отвратительные времена… она должна принимать меры предосторожности.

— Вы приобрели его на законных основаниях?

— Я выгляжу как клайдовская Бонни?

— Нет, мэм. Просто… если я им воспользуюсь, он приведет к вам.

— Я заявлю, что его украли.

— А если я ограблю с ним банк?

— Ты не ограбишь.