Когда подлетела полицейская авиетка, руки так и не пришедшего в себя Берулиша были стянуты за спиной, а Дамьен, сидя на земле, баюкал раскалывающуюся голову.

– Офицер, - печально сообщил он.
– Думаю, если вы копнете под ветряком, то найдете труп...

– "Ураган позади", "Вирус ненависти побежден", "Ущерб частным лицам оценен в...", опять ущерб и еще раз. "Ураган ли виноват в немотивированной агрессии?", о, вот еще лучше: "Кто выпустил вирус ненависти?"

Дамьен вытряхнул из банки последние капли квик-клика.

– Надеюсь, мы им так и не сказали?

– А кто бы нам поверил? Ага, глядите-ка: "Девочка, спасенная детективом Дамьеном Ли, благополучно вернулась домой". Снимок: папаша на костылях, дочка радостно улыбается и сообщает, что она тезка аномальщика. Еще и с дурацкими бантами. На другом снимке... Ха, Дамьена Ли успели запечатлеть лохматым, небритым, оборванным и с идиотской решимостью на лице. Как тебе?

– Ужасно. Ужасно глупо.

– А про тебя иначе не пишут.

– Ехидный ты ребенок! И что из тебя вырастет?

Олаф Урссон решительно щелкнул по сенсорной клавиатуре, закрывая новостную ленту.

– Прервись пока. Давай-ка соберем реальную версию, Дами. Я пока не все от тебя слышал, а мне ведь официальный отчет делать.

Дамьен кивнул. Морщась, завел за ухо упавшие на глаза волосы.

– Все началось с того, что Берулиш убил жену.

– Оп-па!
– округлила глаза Микки.

– Этот труп не на совести урагана и не результат воздействия "вируса ненависти". Представьте, они жили бок о бок двадцать лет, в одном и том же, почти не перестраиваемом доме, выращивали одни и те же овощи, смотрели одни и те же передачи по визору и, наверное, она готовила один и тот же воскресный ужин... Соседи в один голос утверждают: это была донельзя скучная пара обывателей.

– И вдруг, однажды... как с собакой?

– А вот и нет, мышонок, это было спланированное убийство. Иначе почему мадам Берулиш деимплантировала идентификационный чип за месяц до него. Очевидно, муж как-то убедил ее в этом, ну а ему нужно было, чтобы по чипу не обнаружили труп.

– Но почему?

– Я предполагаю... пока только предполагаю, что всему виной - мадам Лайна Фелли, с недавних пор оставившая экран и поселившаяся в Лиунсвилле. Она сняла дом по соседству с Берулишами и иногда покупала у них овощи. Представляете себе, фермер отворяет дверь, а там великолепная Лайна с грустной улыбкой королевы в изгнании! Все характеризовали Берулиша, как типа весьма флегматичного, не способного на пылкие чувства, но здесь он, похоже, потерял голову.

– Болван!

– Точно, Микки. Думаю, великолепная Лайна вовсе не замечала недалекого соседа, а ее фирменная улыбка давно приросла к лицу, как маска. Но Берулиш-то принимал ее за искреннюю симпатию, и даже, льстя себе, за большее. Короче, в один далеко не прекрасный момент, он убил жену. Задушил прямо руками.

– Отелло паршивый!

– И закопал тело в ложбине. Думаю, позже он собирался увезти труп подальше, хотя бы в заповедник Крайгорода: спрячь он в тамошних лесах тело, и его никогда бы не нашли. Но случаются иногда совпадения, которые иначе, как иронией фортуны, не назовешь. Надо же было среди нанятых Берулишем рабочих оказаться мощнейшему сенсу, более того - сенсу латентному, не подозревающему о своих способностях; в противном случае, он просто сообщил бы об убийстве в полицию. Именно Аринетти начал монтировать ветряк в ложбинке с трупом. Думаю, он сам не понимал, что за болезненный интерес влечет его к этому клочку земли. Не умея распознать истоки этой тяги, не умея справиться с ней, Регги убедил остальных разместить энергостанцию именно там, вопреки даже указаниям хозяина. Возможно, бессознательно использовал гипноз.

– И по той же иронии, это оказалось место, где ветряк вообще не мог крутиться... Но, Дами, ведь он работал! С самого начала!

– Я же говорю, мы столкнулись с мощнейшим сенсом.

– Ты хочешь сказать, - всколыхнулся Урссон, - что Аринетти вертел энергостанцию усилием мысли?

– Троица прочно сидела на мели. На нем, кроме прочего, висела пара неприятных долгов... Не думаю, что он целенаправленно воздействовал на ветряк, просто очень хотел, чтобы все работало, как надо.

– Немудрено, что он в конце концов свалился.

– Но до этого - заметьте, шеф - он успел не получить обещанной платы и искренне возненавидеть обманщика-фермера. Все это: близкое присутствие трупа, определенное чувство вины за неквалифицированную работу, обида, отчаяние - ведь денег по-прежнему не было - смешалось в убийственную кашу. Что за долги там, кстати, надо будет разобраться. Сильные эмоции неумелого сенса спроецировались на окружающее...

– И начался ураган...
– прошептала потрясенная Микки.

– И начался ураган, - подтвердил детектив. Перед глазами мелькнули замусоренные улицы, покореженные конструкции, искаженные ужасом и ненавистью лица...
– Несуществующий ветер, вертящий лопасти энергостанции, все усиливался; кроме того отчаяние сенса выплеснулось на Лиунсвилль, заставляя людей ни с того, ни с сего раздражаться, легко ненавидеть и часто впадать в ярость.

Микки приложила пальцы к горящим щекам:

– Всего один человек!

– Аринетти-Регги впал в глубокий транс, бессознательно подпитывая собственной силой выпущенный им на свободу "вирус ненависти". Он не успел даже покинуть Лиунсвилль. Чем дальше распространялась волна агрессии, чем сильнее дул ветер, тем глубже проваливался в забвение наш злой дух и тем меньше шансов выжить оставалось у него.

Микки Роуз отвернулась к экрану. Дамьен мог бы поклясться, что в ее глазах блестят слезы.