Тренд "сдох" не так уж далеко от южной зоны соцподдержки: километра два, если напрямую. Вот только улицы здесь петляли так прихотливо, что дистанция запросто могла увеличиться раз в пять.

Одинаковые коробки муниципальных домов поднимались к сереющему небу, ветер яростно ревел, швыряя об стены какие-то обломки; многие стекла были выбиты и окна наскоро заслонены хлопающими листами пластика или просто каким-то хламом.

Темнота, груды мусора, некоторые из которых при ближайшем рассмотрении, запросто могли оказаться трупами. Совсем рядом раздался звон разбиваемого стекла, и Дамьен был уверен, что не только ветер тому виной. Вдалеке устало, на одной ноте визжала женщина.

Удивительно, как мало нужно человеку, чтобы сбросить маску цивилизации. Дня три всего штормит...

Дамьен метнулся... попытался метнуться к дверям подъезда, вцепился в острый обломок ручки. Вдоль улицы чудовищным парусом несся обломок рекламного щита с полуобнаженной красоткой. Почти все лицо отсутствовало, осталась лишь часть улыбки, превратившаяся в жуткий оскал.

Рухнуло что-то сверху и рассыпалось мелкими обломками.

Женщина, наконец, замолчала. Зато сделалось слышно, как вдалеке - мерно и тяжело - бухает железом в железо. Потом обрушилось что-то совсем уж массивное, тяжкий гул на пределе слышимости повис над черными улицами.

До Ньютон-стрит он добрался часа через два - измученный, в располосованной по рукаву куртке. Донельзя сердитый на себя за то, что не догадался подключить ассистента: нужный дом едва отыскался в лабиринте таких же.

На лестнице воняло гарью.

Здоровый такой, - сказал про Зебрински Берулиш. Но горе-строитель был не просто здоровым - настоящим шкафом с квадратными плечами и низким покатым лбом, над которым торчали жесткие, как проволока, рыжие волосы.

– Детектив Ли. Аномальный отдел...

Глаза Зебрински метнулись в сторону, как испуганные тараканы из освещенного пятна.

– Какие претензии, детектив?
– прогудел он с деланным добродушием.
– Все налоги уплочены...

– Н-да?
– Дамьен ехидно прищурился.
– И за Берулишеву ветряную станцию?

Там, где сердитый фермер уже ярился бы, Зебрински мгновенно сдулся. Собрал лоб в поперечные складки, безвольно уронил лапищи.

– Ошибочка вышла, детектив... сэр. Чего уж там...

В глубине пыльной комнаты глядел с топчана Греч. Загоревшие до черноты лицо и шея резко переходили в бледную впалую грудь, как будто на голову ему натянули темный чулок.

Детектив окинул взглядом пластиковые стулья с треснувшими сиденьями и остался стоять.

– Насколько я понимаю, ваше имя Питер Зебрински, а вы - Билл Греч.

– Точно, детектив.

– Сколько лет вы работаете по временным контрактам?

Механики переглянулись.

– Восьмой год уже. Как ускоренные курсы закончили... я могу показать документы!

Дамьен качнул головой, отказываясь. Все документы он успел посмотреть еще вчера.

– И сколько же у вас было проколов за это время? Несделанной вовремя работы, обрушившихся конструкций, неработающих механизмов, а?

Зебрински неуютно повел плечами.

– Считай, что и не было, детектив. Мы за сложную работу-то не брались: так, по мелочи. Починить, скажем, не пытались, переоборудовать тоже. Новую машину смонтировать, авторемов запустить - это вот мы запросто. Там и напутать-то сложно.

– Это была случайность, - подхватил Греч, сразу беря быка за рога.
– С Берулишами. На нас там ветряк был, насосный комплекс для гидропоники, ороситель новый... Ну закрутились, перепутали, бывает же! Он же, как грил, так и не заплатил, чего он хочет еще?

– Он? Он утверждает, что разметил вам площадку под ветряк, а вы назло смонтировали его совсем в другом месте.

Зебрински и Греч снова быстро переглянулись. Дамьену почудилось смятение в этих взглядах, точно они не раз уже обсуждали случай между собой, но так и не пришли к единому решению.

– Насколько я знаю, с вами работал еще один человек, - подбросил он следующий шар.

– Н-ну, да...

– Регги - это ведь кличка, правда?

– Ну...

– Мы к нему никакого отношения!
– заторопился Греч.
– У него и сертификата не было, он так и грил с самого начала. Так, подай-принеси-закрепи... Мы его в контракт и не вносили.

– И имени его не знаете?

Снова быстрые взгляды.

– Нет. Он не говорил, а мы... не спрашивали.

– А скажите мне, - задумчиво произнес Дамьен.
– Ведь это была его идея - поставить ветряк в ложбине.

Просвистела мимо окон авиетка, полосы голубого света скользнули по низкому потолку, высветили сомнение на бледных лицах.

– Знаете, детектив, - прогудел, решившись, Зебрински.
– Мы вам все расскажем, а вы уж сами решайте, где тут правда, а где - чертовщина. Мы-то уже все головы себе поломали...