Мобиль едва слушался управления. Хрупкая конструкция моталась в воздухе, пластик стонал. Казалось, еще секунда, и машина рассыплется фейерверком обломков.

– Я нашла тебе данные по Питеру Зебрински, сбрасываю. Он действительно работает с Биллом Гречем, но на третьего ничего нет. Адрес: Ньютон-стрит...

– Ага, знаю - юг, зона соцподдержки. Можешь передать шефу, мне тоже здесь не нравится. Они все боятся. И каждый готов вцепиться в глотку. Знаешь, как будто...

– Вирус ненависти...

– Что?

– В новостях кричат про вирус ненависти. Это когда люди друг на друга набрасываются безо всякой причины. Ой, Дами, такое творится! Все ломают, в подземке драки, в больницах усиленные дежурные бригады - столько пострадавших. И ураган еще...

Мобиль болтануло особенно замысловато, Дамьен с трудом вывернул от здания громадного гидропонного цеха. Успел заметить, как непрерывно течет, зализывая дыры в панелях, жидкое стекло.

– А Лиунсвилль?

– Про Лиунсвилль молчат, но он же маленький пригород, что про него говорить. Ты только осторожней, слышишь! Авиетку лучше вызови, сам не веди: на окружной, говорят, людей прямо из мобилей вытаскивают.

– Дели на семь.

– Даже если так... Дами! Ты опять смеешься?

– Я буду очень осторожен, мышонок.

Ветер мотал по улицам самые неожиданные предметы: кукольную ногу, пугающе похожую на настоящую, огромный букет в светящемся каркасе, рабочий комбинезон; корпус одноместной авиетки влетел в витрину и застрял там чудовищным жуком.

Редкие прохожие жались к стенам домов, перебегая от одной устойчивой опоры к другой. Мальчишка лет десяти с перекошенным от ужаса лицом тащил за собой худого старика; через мгновение обоих бросило на ступенчатый бортик неработающего лазерного фонтана, мальчишка завизжал. Дамьен с облегчение заметил устремившуюся к ним коробку автомеда.

Медленно пролетел тяжелый полицейский мобиль.

Две девушки испуганно выглядывали из дверей косметического салона: идеально уложенным прическам не пережить прогулки. Одна что-то сказала, другая неожиданно дала ей пощечину.

Два здоровяка мутузили друг друга под навесом кафе. Багровые лица, искаженные черты. У стены валяется разбитый пластиковый кейс, мемочипы рассыпались по тротуару блестящим конфетти. Очередной порыв расшвырял и чипы, и драчунов, один вскочил, другой остался на коленях, держась за грудь и надсадно кашляя.

Дамьен покачал головой.

Добравшись домой, он обнаружил, что длинные волосы заклычились в один сплошной колтун, из которого индейским украшением торчали веточки, какие-то нитки и неопознаваемый мусор.

Чертыхаясь и кривясь от боли, Дамьен некоторое время пытался разодрать пряди, потом с досадой включил ножницы. Через секунду длинный хвост, слипшийся в паклю, упал на пол, а детектив мрачно обозревал в зеркало получившийся результат.

Худое лицо в обрамлении грязных неровных прядей запросто могло принадлежать юнцу из "Крыс" или "Червей", разве что пестрой банданы не хватало: Дамьен словно вернулся на восемь лет назад.

Угрюмо размышляя, можно ли считать себя пострадавшим от стихии, детектив запустил капиллярный душ на максимальную интенсивность.

Моб орал, как резаный. Дамьен пробормотал "Свет!", но темнота осталась столь же непроницаемой.

Чертыхнувшись, он пошарил по столу, нащупал кругляш моба.

– Да!

– Дами, у тебя все в порядке?

Детектива захлестнуло адреналиновой волной бешенства.

– Ты меня разбудила, чтобы спросить?!

– Дами!
– в голосе малышки Микки прорезались панические нотки.
– Полгорода без энергии. В сети целые узлы отрубаются! Новости вопят о сумасшедших побоищах на улицах! Люди будто с ума посходили!

Дамьен мгновенно взял себя в руки.

– Ты где?

– В конторе. У нас автономное питание: в полиции, в департаменте, в больницах...

– Шеф с тобой?

– Нет, побежал что-то выяснять.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Дамьен не смог сдержать усмешку, представив себе бегающего Урссона с колышушимся животом и красной лысиной.

– Я просто очень беспокоюсь, извини.

– Чего уж теперь...

– Послушай, Ньютон-стрит в темной зоне, все электричество вырублено, тренд мертвый. Туда сейчас только пешком или на авиетке, но такси не работает.

– Угу.

– Дами, может, подождать, пока все уляжется?

– Сдается мне, мышонок, что без нас не уляжется. Ладно, если что, я свяжусь.

Моб высвечивал 4:38. Самое время для подъема. Дамьен с трудом подавил раздражение, мимолетно подумав, не подстегивается ли оно пресловутым вирусом.