– А я говорю - хороший парень, - в сердцах произнесла бабуля, - и дурой будешь, если упустишь его. Мать твоя тоже всю молодость в облаках летала, пока не долеталась...
– и тут бабуля осеклась, поняв, что зашла дальше, чем нужно.

– А вот об этом, ба, можно поподробнее?
– придвинулась я к ней, не давая увильнуть от темы.
– Кто был мой отец?
– Спросила я настойчиво, грозно сверкая на бабулю глазами.

– Ты прекрасно знаешь, - ответила она.

– Официальную версию - да, - произнесла я, начиная сердиться, - а теперь, пожалуйста, правду.

Бабуля вздохнула, опускаясь на стул, и понимая, что теперь я от нее не отстану.

– Да был один, старше ее, она ведь совсем девочка была, а он вертелся вокруг и так, и эдак. И машины у него были дорогие, и костюмы хорошие, и подарков вечно куча - не нравилось мне все это, сразу. Не могло быть у простого человека столько всего.

– И что?
– я присела рядом с ней, - что было дальше?

– А что дальше: она влюбилась в него, как идиотка, чего он и добивался. А в один прекрасный день он исчез вместе со своим обаянием и подарками, а у Светы остался последний его подарок - ты.

Я откинулась назад, прислонившись к стене дома.

– Значит, это все правда, мой отец - вовсе не мой отец.

– Нет уж, - возразила бабуля, - он-то как раз и есть твой отец, потому что помог Свете и в больнице договориться с родами, и заботился о ней во время беременности, и потом хорошо и к ней, и к тебе относился. И что, что был не очень красив и обыкновенный инженер, зато остался рядом.

– Хорошо, - согласилась я.
– Но кто был тот, что зачал меня?

– Ох, и слова ты употребляешь, - всплеснула руками бабушка.

– Ба, мне уже не десять лет.

– Откуда мне знать, все, что о нем знала - уже сказала тебе. Гастролер: вскружил голову и исчез. Правда, надо сказать, что он и меня тогда, дуру старую, обаял настолько, что я не прогнала его из нашего дома поганой метлой, а надо было.

– Ба, во мне что-то от него есть?

– Разве что твоя ветреность, - с укоризной посмотрев на меня, ответила она.

– Да, обаяния во мне точно ноль, - разочарованно вздохнула я.

– Дурочка, ты когда-нибудь в зеркало на себя смотрела? Ты же просто красавица, - произнесла бабуля.

– Ты необъективно ко мне относишься, - улыбнулась я и, заключив бабулю в объятия, покачала ее на кресле.

Мы обе рассмеялись, и в тот момент мне стало почти безразлично, кто же мой настоящий отец. Ведь я его все равно не знала. Ну, сказала бы мне бабуля, что это был Клинт Иствуд - и что бы это изменило? Да ровным счетом ничего. Иногда лучше не заглядывать в папки со старыми бумагами, чтобы не разочаровываться в своей жизни, в людях, которые много для тебя значили, и не предавать их память.

– Ты встречалась с моим братом, - произнес он, как только появился ночью в моей комнате.

– Да, - сказала я, рассматривая его лицо, и теперь замечая, что он выглядел моложе Димы. Лицо Андрея было юным, а у Димы уже проявились мужские черты, характер и местами пролегли складки, которые свидетельствовали о пережитых годах, трудностях и радостях. Только глаза Андрея были другими, и именно из-за них он казался намного старше, чем должен был быть. Что-то с ним случилось глобальное и серьезное, что глаза приобрели ту холодную мудрость, которой они обладали.

– Зачем?
– спросил он.

– Он встречается с моей подругой.

– Я не спрашивал тебя, с кем он еще встречается, я спросил: зачем он встречался с тобой?
– Голос его звучал немного резко, и в нем то и дело проскальзывали нотки угрозы, что совсем мне не нравилось.

– Мы говорили о тебе, - без обиняков выдала я.
– Я знаю, что ты умер, погиб после аварии.

– Да, это так, - он словно бы успокоился.

– Но тебе, видимо, нет покоя в ином мире, - начала я, а он с иронией во взгляде посмотрел на меня.

– Ты можешь усмехаться, сколько тебе влезет, - отрезала я, - но мне кажется, между смертью Виктории и тобой есть связь.

– Ты даже не представляешь себе, сколько связей и с чем на самом деле есть, - он оказался рядом со мной, и его дыхание пощекотало мне шею.

– Не делай так, прошу тебя, - попросила я.

– Почему? Раньше ты просила, потому что боялась проснуться и расстаться со мной. Теперь потому, что тебе неприятно?

– Мне приятно, но я знаю, кто ты. Что ты сделал с Викторией?