Моника, почувствовав их нарастающий пыл, тут же вмешалась:

— Прекрасно, сударь. Целомудренная привязанность его величества к моей дочери, по-видимому, произвела на вас неизгладимое впечатление.

Влюбленные с трудом оторвались друг от друга. Маркус был слишком не в себе, чтобы найти пусть даже ничего не значащие слова вежливости.

Пришлось Монике взять инициативу на себя. Не допуская никаких возражений, она увела Имоджин; та следовала за ней, словно призрак, пятясь и до самого последнего момента не сводя взгляда с возлюбленного. Горло у Маркуса перехватило, сердце стиснула ледяная рука.

— Позвольте еще раз поблагодарить вас, сударь, за то, что вы дали себе труд нанести нам визит во время своего путешествия, — сказала Моника. — Не хотите ли принять ванну, прежде чем продолжить путь? — Понизив голос, она добавила: — Маркус, что это за путешествие на юго-запад? Пожалуйста, Успокой меня. Ты ведь не зашел так далеко, чтобы проделать весь этот путь только ради того, чтобы рыдать тут у моих ног?

После мгновенного замешательства Маркус быстро сказал:

— Мне поручено поздравить нашу будущую императрицу. Полагаю, ваш муж в своем… послании сообщил о планах императора.

Она кивнула, избегая взгляда Маркуса, поскольку отлично понимала, что именно брак короля подтолкнул Альфонса к разрыву помолвки.

Теперь Маркус знал, что делать, и сгорал от нетерпения поскорее уйти. Однако добрый ночной сон обеспечит ему более приличный вид.

— Я едва решаюсь побеспокоить ваших слуг насчет ванны и постели, а вашего конюха насчет того, чтобы он согласился предоставить мне коня в обмен на моего собственного. Это прекрасный скакун, а меня устроит любой мерин, лишь бы слушался. И пожалуйста, передайте дочери, что она должна встретить будущее со всем возможным самообладанием.

На лице Моники проступило облегчение.

— Спасибо, Маркус. Еще со времен твоей службы в доме моего отца я воспринимала тебя как брата. Хотелось бы думать, что со временем ты сможешь снова бывать у нас, даже если рядом с Имоджин будет ее муж.

— Возможно, — с улыбкой ответил он. — Почти наверняка.

Все еще пребывая в зыбком полусне, Виллем начал осознавать, что испытывает удивительное, незнакомое ощущение: рядом с ним под покрывалом лежит теплое, нежное женское тело. В первый момент он не сообразил, кто это, но пахла она приятно и знакомо, и волосы у нее были коротко острижены.

Внезапно сознание полностью прояснилось.

— Ох, господи…

Несмотря на способность менестреля к хитроумным махинациям, это была первая ночь, которую им удалось провести вместе после того совместного похода к проституткам, когда они вообще впервые остались наедине.

Жуглет по-прежнему неусыпно заботилась о репутации Виллема, поэтому за четыре прошедших дня они встречались исключительно на людях, как друзья. Общество Жуглет, даже в компании, доставляло ему такое удовольствие, что он покорно удовлетворялся и этим. Однако прошлым вечером интриганка сумела убедить императора, что ему хочется послушать на ночь пение заезжего миннезингера Альберта Йохансдорфа, а сама отправилась вместе с Виллемом в гостиницу, приняла участие в танцах во дворе, потом незаметно проскользнула в комнату Виллема и дождалась, пока он последует за ней. Она договорилась с Жанеттой, что та до рассвета продержит Эрика у себя. Мальчики и слуга обрадовались, когда хозяин разрешил им эту жаркую, влажную ночь провести во дворе. Таким образом Жуглет и Виллем оказались в комнате одни.

Ни разу в жизни он не просыпался обнаженным рядом с женщиной; удивительно эротичное ощущение. Его рука проскользнула между ее бедер, глаза неотрывно вглядывались в лицо, следя за реакцией.

Жуглет зашевелилась, открыла глаза, посмотрела на него, и мгновенно стряхнула с себя остатки сна: ни разу в жизни она не просыпалась обнаженной рядом с мужчиной. Во взгляде мелькнуло удивление, но потом она расслабилась, улыбнулась, протянула руку и нежно погладила его по лицу. Он склонился над ней и поцеловал в губы, чувствуя, как в нем нарастает желание…

Во дворе послышался голос Эрика, и по лестнице затопали шаги. С поразительным проворством Жуглет скатилась с постели, по пути схватив тунику, которую успела натянуть на голову, еще не коснувшись пола. Свернулась клубочком, словно спящее дитя, уже полностью прикрыв наготу, и закрыла глаза. Такой и застал ее Эрик, когда спустя несколько мгновений распахнул дверь, впуская яркий солнечный свет. Никогда еще Виллем не видел его таким довольным и расслабленным.

— Кузен! — завопил Эрик. — Просыпайся, победитель, император ждет нас! Сегодня соколиная охота, и у тебя будет свой собственный сокол — он купил его для тебя! И ты опять проспал завтрак.

Жуглет медленно открыла глаза, щурясь от яркого света.

— Господи, что ж ты так орешь! — Она зевнула. — Я в жизни не прыгал, как кузнечик, после ночи с Жанеттой. Тебе что, сон совсем не требуется?

— Ты плохо влияешь на моего кузена, — добродушно упрекнул менестреля Эрик. — С тех пор, как мы здесь, он третий раз просыпает завтрак у императора.

С утомленным смешком Жуглет взяла с пола меньшие по размеру штаны и медленно встала. Пока она их натягивала, Виллем отвлек внимание Эрика, откинув простыню и сказав: