–  Ах ты, проклятый черт! как испугал меня, - вскрикнула Агашка.
– Фу! так вот сердце и бьется.

–  Ну вот, слава те господи! чего пужаться? Антон потрепал ее по шее своею грязной лапой. Агашка вывернулась из-под этой лапы.

–  Нельзя ли подальше?
– сказала она.
– Смерть не люблю этих шуток.

–  Вот уж и осерчала. Ах ты, барский кусочек! Недотрога королевна!.. А заметила ли ты, как наш-то на тебя поглядывает… Может, скоро и опять будет масленица, Агафья

Васильевна…

–  Масленица? Пьяница проклятый! у тебя, видно, спьяну-то все в глазах масленица…

Первые дни для новоприезжих проходили довольно однообразно, особенно для

Ольги Михайловны. Прасковья Павловна и дочь бедных, но благородных родителей не давали ей ни одной минуты покоя: первая преследовала ее неистощимыми ласками и беспрестанно изъяснялась ей в своих нежных, материнских чувствах; вторая - для того чтоб блеснуть своею светскостию, говорила ей все комплименты. Они вместе продолжали занимать ее наперерыв различными очень забавными деревенскими приключениями.

На седьмой или на восьмой день пребывания Петра Александрыча в своей резиденции, в ту минуту, когда он выходил из псарни, слух его был поражен сначала бренчаньем экипажа, потом криками. Петр Александрыч вышел на главную деревенскую улицу и увидел в конце ее, при самом въезде, остановившуюся коляску.

–  Кто это?
– спросил Петр Александрии у своего управляющего.
– Чья это коляска?

–  Это, должно быть, Петр Александрыч, кто-нибудь из соседей, - сказал управляющий.

Петр Александрыч прищурился, обдернул свой пальто, вставил лорнет в глаз и, насвистывая, отправился навстречу к приезжему.

Взорам его представилось зрелище великолепное. В коляске, которая, впрочем, походила не на коляску, а на челнок, высоко колыхавшийся на безобразно торчавших рессорах, стоял барин роста среднего, толстый, с резкими чертами лица, в картузе, в синей венгерке с кистями и с кнутом в руке. Черные большие глаза этого барина гневно вращались из стороны в сторону… Он размахивал кнутом и кричал:

–  Эй, вы!.. но… но… фю… фю… ну… ну… Оло-ло-ло!..

Эти увещательные междометия явно относились к лошадям; но лошади так же явно не хотели повиноваться и не двигались с места. Все это произошло оттого, что левая пристяжная (коляска запряжена была четвернею в ряд) задела постромкой за столб в воротах и, испугавшись, заупрямилась и поднялась на дыбы. Барин выходил из себя и обратился от лошадей к кучеру:

–  Я те выучу ездить, олух! Затянул лошадей… Соколик-то весь в мыле…

Кучер сидел на превысочайших козлах ни жив ни мертв.

–  Антипка!
– барин обратился к своему лакею, который имел поразительное сходство с Антоном.
– Антипка! тебе говорят, вислоухий осел… вишь, пасть-то разинул… возьми ее за узду да проведи… Ну же… что стоишь… чего боишься…

Лакей, несмотря на свои атлетические формы, точно, боялся подступиться к заупрямившейся лошади.

–  Брыкается, сударь, - отвечал он.

–  Брыкается! а вот как я начну брыкаться, тогда ты что заговоришь? Отвори дверцы!

Лакей бросился к дверцам; барин вылез из коляски и погрозил лакею и кучеру кнутом.

В это мгновение Петр Александрыч, окруженный своею свитою, должен был остановиться, потому что он подошел уже очень близко к месту описанного мною приключения. Приезжий барин приказал распречь лошадей и, увидев Петра

Адександрыча, пошел прямо к нему.

–  А не вы ли, милостивый государь, - закричал барин, еще не дойдя шагов на десять до Петра Александрыча, - не вы ли, позвольте спросить, здешний помещик?

–  Я, к вашим услугам.

Петр Алекоандрыч расшаркался.

–  Очень рад.
– Барин приподнял картуз. Петр Александрыч протянул было к нему руку, но барин обнял Петра Александрыча, поцеловал его три раза и закричал:

–  Я, батюшка, придерживаюсь старинки, извините. Может, у вас так это по- столичному и не следует, да мне до этого дела нет. Нам уж куда до этих этикетов! Я деревенский дурак, деликатностей ваших не знаю. Позвольте еще раз вас обнять. Вот так… Ну, теперь имею честь рекомендоваться… Я Андрей Петрович Боровиков - может, слыхали про меня? Мое сельцо Покровка, Новоселовка то ж, в двух верстах от вас.

Милости прошу ко мне. Я, сударь, вдовец, имею двух детей. Мы хоть и деревенские, а живем-таки себе изряднехонько и не левой полой нос сморкаем.

–  Очень рад познакомиться…

–  Да уж рады или не рады, милостивый государь, там вы как себе хотите, а мы ваши гости. Назар Яковлич! здравствуй, милый… - Андрей Петрович обратился к управляющему, который отвесил ему низкий поклон.

–  Что такое случилось с вашими лошадьми?
– спросил Петр Александрыч у помещика, играя лорнетом.