– Ладно, Кость, – сказала она, глянув на часы, – мне пора, ты извини. А то у меня с бобиком напряженные отношения, а мне сейчас совершенно не хочется с ней ругаться.

– А бобик – это кто? – удивился Костя.

– Бабушка.

После интеллектуального спора это детское определение бабушки как «бобика» его насмешило и тронуло. В этом было что-то подростковое. Да, собственно, почему бы и нет? Вике было на вид лет двадцать. Костя рассмеялся. Когда он смеялся искренне, смех у него был заразительный, и он это знал. Вика не удержалась и невольно рассмеялась в ответ.

– Ну а что? – сказала она, смущенно улыбаясь. – Бобик и есть бобик.

– Ладно, увидимся, – сказал Костя.

Вика улыбнулась и, махнув рукой, скрылась в подъезде. Костя набрал в грудь весеннего воздуха и медленно-медленно выпустил его. Алкоголь давно выветрился. Осталась только приподнятая ясность и щекочущий ноздри запах Викиных духов.

Погруженный в это легкое настроение, Костя не заметил, как добрел до своего дома, вошел в подъезд и шагнул в лифт. На том же автомате вышел из лифта, достал ключи и уже собрался было открыть квартиру, как вдруг на лестнице послышалось какое-то шарканье. Судя по тому, что оно приближалось, кто-то явно спускался на Костин этаж. Через секунду на ступеньках показался мужчина лет сорока в рубашке, трусах и домашних тапочках. В правой руке у него было пустое мусорное ведро. Заметив Костю, он вздрогнул и замер на лестнице, как будто не решаясь продолжить спуск.

– Добрый вечер, – кивнул он неуверенно, переминаясь с ноги на ногу.

– Скорее ночь, – отозвался Костя. – А вы мусор всегда по ночам выбрасываете?

Мужчина нервно глянул на мусорное ведро, потом перевел взгляд на Костю.

– Ну, уж это как приходится, – сказал он и начал спускаться на площадку.

– А почему наверх ходите?

– А какая разница? – уже несколько увереннее усмехнулся сосед, – либо спускаешься, потом поднимаешься, либо поднимаешься, потом спускаешься. К тому же внизу вечно забит ковш этот чертов. А на восьмом всегда пусто. Там, похоже, никто не живет.

– Понятно. Значит, вы – мой сосед?

– Можно и так, – уклончиво ответил тот.

– А еще как можно? – засмеялся Костя.

– А можно так, что вы– мой сосед.

Косте, которого за сегодняшний вечер сильно утомили молодые беззаботные люди, сосед, с его скептическим и грустным выражением лица, вдруг показался первым нормальным человеком.

– Ну тогда давайте знакомиться, – сказал Костя, вытянув руку. – Константин.

Сосед посмотрел на руку, подумал и ответил рукопожатием.

– А я – Кроня. То есть Кирилл, – поспешно добавил он.

– Кроня или Кирилл?

– Кирилл, Кирилл. Я – русский. Просто Кроней родители называли, а по паспорту Кирилл... Я иногда...зачем менять... если... ну-у-у...

Сосед окончательно запутался в объяснениях и, кажется, был не рад тому, что начал поправляться.

– А вы давно здесь? – резко переменил он тему.

– Да вот недавно. Но я тут временно. Скорее всего.

– Ну и как вам? – осторожно спросил Кирилл.

– Вы про дом, про район или, может, еще про что?

Сосед усмехнулся.

– Я про обстановку нашу.

– А-а, – понимающе протянул Костя. – А что? Обстановка как обстановка. Чисто.

– Значит, нравится?

– А вам нет?

Этот вопрос почему-то испугал соседа, и он как-то странно и невнятно зажестикулировал, что можно было интерпретировать и как «Ну конечно, да» и как «Ну конечно, нет».

Эта двусмысленная жестикуляция Костю насторожила.

– А вы сами-то давно здесь?

– Я? Ну-у... В общем, да. Просто вернулся пару недель назад. В Казахстане был год. Я инженер вообще-то.

– За год здесь многое изменилось, – сказал Костя и выжидающе посмотрел на соседа.

– Это точно.

После этой фразы повисла пауза, и Костя почувствовал, что сосед прощупывает его точно так же, как и он соседа.

– Инженер, значит?

Сосед виновато кивнул.

– А я по военной линии, – решил не юлить Костя и тут же поспешно добавил: – Хотя мама преподавала русскую литературу.

Показалось Косте или нет, но на слове «русский» сосед как-то скривил губы и поморщился.

– А вообще-то, – вдруг добавил Костя, решив напоследок пробить брешь в обороне противника, – странная тут обстановка у вас.

Кирилл неожиданно с любопытством поднял глаза.

– В смысле?

– В смысле флаги российские везде. Не, я против ничего не имею, сам русский, но просто. Не люблю, когда вот так. Стадное что-то в этом есть… футбольно-фанатское.

– Пожалуй, – осторожно согласился сосед, но тему развивать не стал.