– Какой дорогой они пошли?

Люк отчаянно пытался скрыть волнение в голосе, но ему это не удалось.

– Через те поля… Вон в ту сторону, – ответил ему садовник, глядя на Люка с удивлением. – А куда дальше – не знаю.

Люк поблагодарил его и бросился бежать, подгоняемый возрастающим чувством тревоги. Он должен догнать их… непременно должен! Видимо, он сошел с ума. Наверное, они просто пошли прогуляться. Однако что-то заставляло Люка торопиться. Быстрей! Быстрей!

Он пересек два поля и в замешательстве остановился на проселочной дороге перед рощицей. Куда теперь?

И вдруг Люк услышал крик – едва слышный, далекий, но различимый…

– Люк, помоги!.. Люк!

Не разбирая дороги, он бросился в рощу, в том направлении, откуда доносился крик. Теперь стали слышны и звуки борьбы, тяжелого дыхания и хриплые, булькающие вскрики.

Он пробрался сквозь рощицу как раз вовремя, чтобы успеть оторвать руки безумной женщины от горла слабеющей жертвы, чтобы удержать ее – вырывающуюся, брызжущую слюной и бранящуюся, – пока она наконец не забилась в конвульсиях и не повисла на его руках.

– Но я ничего не понимаю, – произнес лорд Уитфилд. – Решительно не понимаю.

Он делал все усилия, чтобы сохранять достоинство, однако под его напыщенностью явно просматривалось замешательство. Лорд с трудом мог воспринимать то, что ему говорили.

– Однако это так, лорд Уитфилд, – терпеливо отвечал ему Баттл. – Начнем с того, что в ее семье были люди с психическими отклонениями. Мы только недавно об этом узнали. Такое довольно часто случается в старинных семьях, где нередки родственные браки. Можно сказать, у нее имелась к этому предрасположенность. И потом, она была леди с амбициями, а им не суждено было осуществиться. Сначала не удалась карьера, потом и личная жизнь. – Он прокашлялся. – Как я понимаю, вы ее бросили.

– Мне не нравится слово «бросил», – чопорно заявил лорд Уитфилд.

Суперинтендант поспешил исправиться:

– Ну, скажем, расторгли помолвку?

– Да.

– Расскажите, Гордон, почему, – попросила Бриджит.

Лорд Уитфилд густо покраснел:

– Ну хорошо, если вы настаиваете… У Гонории была канарейка, которую она просто обожала. Она брала сахар прямо с ее губ. А однажды вместо этого взяла да и сильно клюнула. Гонория пришла в ярость, схватила канарейку и… свернула ей шею! После этого я больше не мог испытывать к ней прежних чувств. Я сказал, что мы оба ошиблись.

Баттл понимающе кивнул:

– С этого все и началось! Как она сказала мисс Конвей, все свои помыслы и незаурядные способности она обратила на одну-единственную цель.

– Подстроить все так, чтобы меня объявили убийцей? – недоверчиво спросил лорд Уитфилд. – Не могу в это поверить.

– Но это правда, Гордон, – вмешалась Бриджит. – Вы же сами удивлялись невероятности того, что все, кто перечил вам, неизбежно погибали.

– Но для этого имелись причины.

– Причиной была Гонория Уэйнфлит, – сказала Бриджит. – Поймите же, наконец, Гордон, что Томми Пирса вытолкнула из окна не рука Провидения и все остальные жертвы тоже погибли от рук Гонории.

Лорд Уитфилд покачал головой.

– Мне это кажется совершенно невероятным! – упорно повторил он.

– Вы говорили, будто не далее как сегодня утром вам звонили по телефону? – спросил Баттл.

– Да, около двенадцати. Якобы по поручению Бриджит. Меня просили срочно прийти в Шо-Вуд, потому что вы, Бриджит, хотите мне что-то сказать. К тому же пешком, а не на машине.

Баттл кивнул:

– Именно так. Это был бы финал. Мисс Конвей обнаружили бы с перерезанным горлом, а рядом с ней нож – ваш нож, с вашими же отпечатками пальцев! А вас самого наверняка кто-нибудь заметил бы поблизости в это время дня! И тогда вам из этого ни за что бы не выпутаться. Любой суд признал бы вас виновным.

– Меня? – воскликнул лорд Уитфилд, пораженный. – Неужели кто-то мог бы поверить в то, что я совершил такое?

– Я никогда бы не поверила, Гордон, – мягко сказала Бриджит. – Никогда.

Лорд Уитфилд холодно посмотрел на нее и напыщенно произнес:

– Учитывая мои заслуги перед страной и мое положение в обществе, я не поверю, чтобы кто-то хоть на минуту мог поверить столь чудовищным обвинениям!

И он с гордым видом покинул комнату.

– Он так никогда и не поймет, что и в самом деле подвергался опасности! – заметил Люк. – Расскажи нам, Бриджит, с чего ты начала подозревать мисс Уэйнфлит? – обратился он к девушке.

– С того момента, как ты сказал, что убийца – Гордон, – пояснила Бриджит. – Я не могла в это поверить! Я знала его как свои пять пальцев! Знала, что он напыщенный, глуповатый и самодовольный, но, кроме того, была уверена, что он добр и до смешного мягкосердечен. Он не мог убить бы даже осу. Так что история про то, как он свернул шею канарейке, – чистая ложь! Он просто не в состоянии был это сделать. Я слышала, будто он бросил Гонорию Уэйнфлит. А ты сказал мне, что все было наоборот. Такое вполне возможно! Гордость могла бы не позволить Гордону сознаться в том, что его отвергли. Но только не история с канарейкой! Только не Гордон! Он даже не охотится, потому что при виде смерти – любой – ему становится дурно!