– Конечно, давайте прогуляемся.

Они пошли по Хай-стрит. На одном из последних домов красовалась вывеска, на которой позолоченными буквами было выведено: «Антиквариат». Люк заглянул сквозь витрину в прохладную темноту лавки.

– Я вижу очень даже неплохое обливное керамическое блюдо, – заметил он. – Интересно, сколько за него просят?

– Хотите, зайдем и справимся у хозяина? – предложила Бриджит.

– Вы не против? Мне нравится рассматривать посуду в антикварных лавках. Иногда можно купить по дешевке что-нибудь стоящее.

– Боюсь, здесь вам это не удастся, – сухо заметила Бриджит. – Должна вам заметить, что Эллсворти знает цену своим вещам.

Дверь оказалась открытой. В прихожей стояло несколько столиков с фарфоровой и оловянной посудой. По обе стороны располагались комнаты, полные всякой всячины.

Люк вошел в одну из них и взял керамическое блюдо. Тут из-за орехового стола времен королевы Анны, стоявшего в глубине комнаты, появилась высокая темная фигура.

– А, дорогая мисс Конвей, рад вас видеть, – пропел хозяин лавки.

– Доброе утро, мистер Эллсворти.

Это был весьма изящный молодой человек, облаченный в красновато-коричневый костюм из грубой ткани. Его отличали продолговатое бледное лицо, женский маленький рот, длинные черные волосы и жеманная походка.

Бриджит представила ему Люка. Хозяин мгновенно переключил на него свое внимание:

– Это старинное английское блюдо из обливной керамики. Великолепное изделие, не правда ли? Я обожаю свои вещицы и, должен признаться, с большой неохотой расстаюсь с ними. Но я всегда мечтал жить в сельской местности и держать маленькую лавку. Вичвуд восхитительное место – здесь какая-то особая атмосфера.

– Художественная натура, мистер Эллсворти, – негромко обронила Бриджит.

Эллсворти повернулся к ней, всплеснув длинными белыми кистями рук.

– О, только не это ужасное слово, мисс Конвей. Нет-нет, умоляю вас. Не говорите, что у меня есть художественный вкус – я этого не вынесу. Ну да, я и в самом деле не держу у себя домотканую материю и битые оловянные кружки. Но я всего лишь лавочник, вот и все.

– Но ведь вы и в самом деле художник, разве не так? – спросил Люк. – Я слышал, вы пишете акварели, верно?

– Кто вам это сказал?! – воскликнул мистер Эллсворти, всплеснув руками. – Эта деревня – само очарование, но здесь ничего нельзя держать в секрете! Вот поэтому мне тут безумно нравится. Не то что в больших городах, где все заняты исключительно собственной персоной и никому дела нет друг до друга! Болтовня и даже сплетни прелестны, если только воспринимать их правильным образом!

Люк пропустил мимо ушей излияния мистера Эллсворти и вернулся к своему вопросу:

– Мисс Уэйнфлит говорила нам, что вы сделали несколько набросков одной девушки – Эми Гиббс.

– О, Эми! – воскликнул хозяин лавки. Он отступил немного назад и, взяв в руки пивную кружку, принялся внимательно ее разглядывать. – Разве? О да, припоминаю, я и в самом деле сделал пару набросков.

Казалось, вопрос Люка выбил его из колеи.

– Она была очень хорошенькой, – заметила Бриджит.

– О, вы так считаете? – спросил он. – Мне всегда казалось, что она простушка. Если вас интересует керамика, – переключился Эллсворти на Люка, – то у меня есть парочка обливных керамических птичек – восхитительные вещицы.

Люк, однако, не выказал особого интереса к птицам, а справился о цене блюда.

Эллсворти назвал цифру.

– Благодарю вас, – сказал Люк, – но я не думаю, что вправе лишать вас этой вещи.

– Вы не поверите, но я всегда испытываю облегчение, – воскликнул Эллсворти, – когда вещь остается со мной! Глупо с моей стороны, вы не находите? Знаете, я уступлю вам блюдо меньше чем за гинею. Ведь оно вам понравилось, а это меняет дело. Кроме того, это все же лавка!

– Нет, спасибо, – отказался Люк.

Мистер Эллсворти проводил их к выходу и помахал на прощанье руками. Люк нашел их весьма неприятными, даже не бледными, а какими-то неестественно зеленоватыми.

– Ну и противный же тип этот ваш мистер Эллсворти, замечу я вам, – сказал он Бриджит, когда они отошли от антикварной лавки.

– Вульгарный ум и вульгарные манеры, – отозвалась Бриджит.

– Зачем он на самом деле приехал в такое место, как Вичвуд? – спросил Люк.

– Подозреваю, что он увлекается черной магией. Не то чтобы устраивает черную мессу, но нечто в этом роде. Репутация Вичвуда ему как нельзя кстати.