Морозное молчание продлилось еще пару мгновений, прежде чем Николай неожиданно взял слово.

– Андрей, губернатор планеты желал бы узнать, по какому праву мы разбили наш лагерь в непосредственной близости от его города.

Николай расслабил скрещенные руки и сделал правой жест, словно хотел пригласить губернатора на танец.

Боюсь только, его партнеру танец придется совсем не по вкусу… не говоря уже о финале.

– Это так, сэр, – произнес губернатор после некоторой паузы. К удивлению Андрея, невзи-

рая на щуплую фигуру, он обладал невероятно глубоким басом, едва не заставившим воздух в шатре вибрировать, словно под напором турбины ховера, в котором он прибыл.

– Я был назначен губернатором этой колонии лично командующим генералом, – он распря мил спину, словно пытаясь компенсировать свой небольшой рост, и ухитрился заговорить еще более низким тоном:

– Так как до сих пор мое назначение не было отозвано либо отменено командующим генералом, я спрашиваю вас здесь и сейчас ещё раз: по какому праву вы претендуете на эту территорию? Вы не соизволили даже спросить, прежде чем приземлились здесь с таким количеством людей.

– Быть может, губернатор, вы слыхали о бунтах в мирах Пентагона? Я уверен, что, несмот ря на расстояние, эта новость не ускользнула от вашего внимания, – спросил Николай опасно спокойным голосом.

– Сэр, – ответил губернатор почти весело, – вы можете считать нас отшельниками, однако мы очень внимательно следим за событиями. Идет война. А на любой войне бывают беженцы. Мы все это знаем и вся наша колония открыла объятия для того потока, который вы спрово цировали, – губернатор перенес свой вес на правую ногу и поднял, – словно в ответ на жест Николая, – правую руку:

Ах, так значит, мы принимаем приглашение к танцу? Результат можно было легко предугадать. Это все равно, что попросить Сэмюэла Хелъмера признать ошибку. Андрей едва не улыбнулся, вспомнив выкрутасы своего студента из Академии.

– Как бы там ни было, если идет война – должен быть командующий генерал. Я готов под чиниться его решению. От него я готов принимать приказы, требующие послушания и пре данности, даже если в ваших глазах я – простой гражданский, – губернатор энергично потряс головой, – Может, у вас имеется письмо от командующего генерала? Какие-либо инструкции с его стороны?

Андрей с восхищением отметил изворотливость этого человека, пока наблюдал, как меняется его настроение, как губернатор смущается, роняет руку вниз и нервно сглатывает, в то время как Николай буравит его холодным взглядом. И опять пауза затянулась, прерываемая лишь звуками лагерной жизни: на некотором расстоянии от шатра все еще маршировали новоприбывшие из посадочных кораблей и шаттлов, звучали окрики командиров рот, наводящих порядок в своих частях или направляющих потерявших ориентацию гражданских к их временным убежищам. Раздавались глухие удары – это промышленные мехи возводили многоэтажные жилые дома для долговременной базы. А еще дальше слышались звуки, которые невозможно было ни с чем спутать: грохот боевых мехов, патрулирующих территорию. Неважно, что Страна Мечты кажется более-менее спокойной: слишком много наших товарищей погибли. Даже в изгнании мы не можем позволить себе даже малейшей невнимательности.

Андрей хотел было что-либо ответить, открыл даже рот, но в последний момент Николай опередил его:

– Действую ли я по приказу командующего генерала? – мягко спросил он, словно размыш ляя, что бы хотел заказать себе к ужину.

Андрей передернулся, почувствовав неудержимый гнев, который грозил в любую секунду прорваться сквозь маску спокойствия его брата, однако до сих пор оставался незаметным.

– Да, сэр, – казалось, губернатор хотел еще что-то добавить, однако под уничтожающим взглядом Николая смешался. Андрей почувствовал, как в нем просыпается жалость к этому человеку. Я слишком хорошо знаю, как вы себя сейчас чувствуете, мой дорогой губернатор.

Николай медленно обошел вокруг голотанка и остановился менее, чем в метре от губернатора. Несмотря на ощутимую энергетическую волну, которую Николай, казалось, гнал перед собой, губернатор не отступил, что принесло ему в глазах Андрея некоторую толику уважения.

– Командующий генерал мертв, – сказал Николай так, будто его слова были заклинанием.

У Андрея перехватило дыхание, он почувствовал, как возвращается страшная боль, мучившая его весь день. Ледяной ветер легко сдул его защитные механизмы, оставляя его лицом к лицу с воспоминаниями, больнее которых не было ничего. Неужели прошел целый год?

Отец.

Губернатор вскрикнул, словно кто-то ударил его по лицу, и лишь тогда его взгляд упал на чёрную повязку на руке Николая. Он поднял глаза достаточно высоко, чтобы под этим углом увидеть такую же повязку у Андрея. Губернатор открыл рот – словно узкая трещина, расколовшая ледник – и тихим голосом попытался как-то сгладить ситуацию:

– Мне очень жаль, сэр. Я в курсе, что великий генерал умер ровно год назад. Попытка выкрутиться выглядела в лучшем случае жалко.