Навсегда свободным… если только…

Сотни картин проплывали перед внутренним взором Андрея – целая симфония из воспоминаний, а с нею – калейдоскоп возможностей, судьбы. Короткий, провидческий взгляд на то, что может принести ему будущее.

Андрей ещё крепче прижался к Дане, осознавая, что часто она провоцировала подобные видения одним своим присутствием. На какой-то момент Андрей почувствовал себя почти свободным от всего.

– Господи ты Боже мой, как же я по тебе соскучился, – пробормотал он в её блузку. Он об вил левой рукой её талию и проник кончиками пальцев под блузу, желая почувствовать тепло её кожи. Подушечками пальцев он ощутил страшные шрамы – напоминание о безрадостном детстве. Однако вместо беспокойства, которое Андрей чувствовал всегда в такие моменты, на этот раз в нем распространилось ощущение довольства. Он сообразил, что является единс твенным, кто знает эту тайну. Он знал не только её кожу, её тело, но и то сияющее существо, которое было заключено в ней. Только он. Андрей обнял Дану за талию теперь и правой рукой и потянул её к себе, цепляясь за нее, словно утопающий.

– Как часто ты сможешь еще говорить такие замечательные слова? – спросила она и в тиши не маленькой каюты зазвучало легкое эхо.

Находясь так близко от Даны, как сейчас, Андрей купался в звуках её легкого акцента и в типичных для нее странноватых формулировках. На его губах играла улыбка. Уверенность в том, что эти слова, эта нежность не обращена ни к кому другому. Только я.

– Для этого не хватит тысячи жизней.

Она засмеялась и её подтянутый живот затанцевал перед его глазами. Андрей повернулся, насколько смог, чтобы посмотреть на это. её тень упала на него, когда она наклонилась, заслоняя свет единственной лампочки на потолке. Хотя очертания её лица лежали в тени, Андрей различил взгляд темных, загадочных глаз. Словно слепой, он провел пальцами по её лицу, тем не менее, ни разу к нему не прикоснувшись.

– Собственно, поэт у нас вообще-то Раймонд, не так ли? Или ты теперь тоже за это принялся?

Андрей улыбнулся. Он сел на ложе. Ему хотелось расстегнуть страховочный ремень, но он решил этого не делать, так как в этот момент очередной толчок заставил вибрировать 20000-тонный корабль. Андрей простер руки, скорчил мелодраматическую мину…

Алые губы – лепестки роз,

Язык, ухо, щеки, затылок – и больше:

Целая жизнь в мгновенье, навсегда.

… прогремел он.

– Не в свои сани не садись.

Они обнялись и засмеялись так, как могут смеяться лишь лучшие друзья над собственной неуклюжестью.

Смех постепенно затих – насколько вообще можно говорить о тишине на борту посадочного корабля, входящего в атмосферу – оба какой-то момент не могли отдышаться.

– Как мы вообще выдержали столько времени друг без друга? – в конце концов прервал молчание Андрей.

Дана откинулась на переборку, всунула свою прохладную ладошку в его ладонь – словно в хорошо подогнанную перчатку – и криво улыбнулась, ответив:

– Служба.

Андрей не хотел морщиться, но у него не получилось. Он ожидал от нее немедленной реакции, однако ничего не последовало. Конечно, она знает. Каким-то образом она всегда всё знает.

Он глубоко вздохнул, уставился на противоположную стену и сконцентрировался на том, чтобы не испустить тяжелый вздох, трепетавший на его губах. Пожатие руки Даны сигнализировало ему, что и это не удалось. Она вообще в состоянии хоть что-нибудь не заметить?

Андрей опять повернул к ней голову и увидел свое отражение в её глазах. Он устало улыбнулся. Нет, наверное, нет. И именно это делает её столь привлекательной.

– Николай, – сказала она.
– Ут.

Она склонилась к его лицу, словно что-то в нем искала, и лишь тогда продолжала:

– Этот «ут» я обычно слышу тогда, когда мы заговариваем на тему, о которой ты хотел бы промолчать. Ты в курсе?

Он хотел её опровергнуть и открыл уже рот, однако закрыл его снова и виновато кивнул.

– Ты знаешь меня лучше, чем я сам. Как это тебе удается? – спросил он.

Она улыбнулась – улыбка, о которой я знаю, что она только для меня – и тоже кивнула.

– Я знаю себя.

Услышав это признание, Андрей покачал головой. Я должен был это понимать.

– Итак, если уж ты так хорошо меня знаешь – что произошло? Вызов в его голосе заставил её улыбнуться еще шире:

– Николай напомнил тебе о твоих обязанностях и о твоей ответственности.
– И?

– Ты не можешь обмануть ожидания людей. Они нуждаются в тебе.

– Именно в этом вся суть, – сказал Андрей и более-менее хорошее настроение, которое так или иначе едва держалось после многочасовых пререканий с Николаем, пропало.

– Какие еще ожидания? Добро, в армейской структуре, может, и найдется пара человек, считающих моё мнение ценным, – Андрею все еще не удавалось в это поверить, несмотря на убедительные доказательства, – но кто из гражданских вообще слыхал моё имя? Какое им дело до того, что я думаю?