— Ты мог бы позвонить в магазин, — ответила она, но слишком поздно поняла, что этот ответ способен был вызвать у него раздражение. Гавин редко звонил ей, убедившись, что застать ее у телефона весьма не просто. Поэтому она добавила:

— Ты не оставлял никаких записок.

— Нет, — сказал Гавин, выдохнув. — Я хотел поговорить с тобой, а не с говорящей машиной.

— Извини, — вздохнула Рейн. — Я действительно занималась только Стивеном.

— Да, — согласился он, думая в то же время о многом другом. — Когда ты не отвечала на звонки дома или в магазине, я знал, что в это время тебя можно найти только здесь. Странно, что ты не снимаешь здесь комнату, — добавил он, скривившись.

— Какое совпадение, я тоже всегда думала, нельзя ли твой чертежный стол превратить на ночь в кровать. Кажется, тебе больше ничего и не нужно.

Выговорившись, Рейн успокоилась, чувствуя стыд. Хитрость не была ей свойственна, однако она готова была сказать Гавину что-нибудь язвительное. А почему? Может, потому что он прервал такие счастливые минуты, проводимые ею со Стивеном, или потому что в его темных глазах она увидела незаслуженную укоризну и даже угрозу вообще испортить день, который начался так весело? Она не хотела ругаться с ним, но почему-то в последнее время колючки сразу ощетинивались — стоило хоть чуть затронуть ее самолюбие.

— Извини, — сказала она. — Я, должно быть, раздражаю тебя.

— Ты же не думаешь, что я поверю этому сожалению, — сказал он равнодушно. — Особенно после того, что я только что увидел. Ты наслаждалась, пока не пришел я.

— Вряд ли, — Рейн отрицательно замотала головой.

— Никогда не видел, чтобы ты так смеялась.

— Ты ведь никогда не видел меня с маленьким ребенком.

Гавин потер руками подбородок, жест показался ей непроизвольным и усталым.

— Нет, дело не только в нем. Ты сама меняешься, Рейн. Я не могу повлиять на это, но ты меняешься.

Его слова встревожили ее, и она не знала, что сказать.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Думаю, ты понимаешь. У тебя для меня уже больше нет времени, чтобы принимать мои ухаживания.

— Гавин, это не так. — Слабый внутренний голос протестовал против его слов, она не хотела его обижать.

— Так докажи, — сказал он вызывающе. — У меня была причина гоняться за тобой сегодня утром. Мои родители пригласили нас домой на обед в День Благодарения, если ты захочешь. Так ты пойдешь со мной, Рейн?

Прижавшись к спинке стула как животное к стене клетки, она посмотрела на него усталым потемневшим взглядом.

— Ты ведь знаешь, что я не могу этого сделать. Ты же слышал, как я обещала Стивену, что вернусь.

— Тогда я встречу тебя на полпути. Это длинная дорога, но час туда и обратно не имеет большого значения. Я позвоню своим старикам и скажу, что мы опоздаем. Мы можем посмотреть Парад… Как ты обещала… потом уйдем.

— Ты сказал им, что я приеду?

— Нет, но я вырос в большой семье. Ничего, если будет одним больше.

— Извини… Я не могу. — Она мужественно встретила его взгляд. — Я обещала Стивену весь день. Послезавтра в магазине будет много работы, а сегодня последняя реальная возможность когда я могу вдоволь побыть с ним, кроме ежедневной пары часов по вечерам.

— Ну и как же теперь решим? — спросил он, заранее зная, что она ответит.

— Гавин, — Рейн положила свою ладонь на его руку. — Пожалуйста, постарайся понять. Стивену я нужна именно сейчас. Он всего лишь маленький мальчик. Конечно же, ты не лишишь его моего общества на несколько недель? Боже мой, я уже потеряла много времени на твои проекты Макенны или Ланцера или что там у тебя за проект сейчас?

— Это другое, — возразил он. — В конце концов мы понимаем все, что касается карьеры друг друга.

— А если бы магазин «Рейн Бо Шоп» отнимал все мое время, это бы не имело значения? — подытожила Рейн, нахмурившись.

— Не подсказывай мне, что надо говорить. — Гавин сбавил тон, когда в комнату вошел какой-то человек и устроился на стуле около двери. — Кажется, наш разговор окончен.

Он встал и спокойно поцеловал ее.

— Может, мы отпразднуем хоть Новый год?

Его сарказм, кажется, «достал» ее, и он решительно двинулся к выходу.

— С Днем Благодарения, — произнесла Рейн ему вслед.

Андреа надела на Стивена новый халат, завязала волосы полотенцем и расправляла его чистую белую простыню, когда Рейн вошла в комнату. Придвинувшись ближе к кровати и чувствуя приятный запах мыла и детского порошка, она мягко улыбнулась. Розовое личико Стивена было веселым. Он скрестил на груди маленькие ручки, пока Андреа старалась подоткнуть ему под ноги роскошное белое одеяло.