— Бог есть, — закончил он, сам не вполне понимая, что говорит.

Деклан продолжал молчать. Кут рискнул водрузить очки на место. Яйцо не треснуло.

— Можете рассказать, на что оно было похоже? — поинтересовался Деклан с совершенно невозмутимым спокойствием.

Кут покачал головой; он весь день пытался подобрать слова, но все они казались ему чересчур банальными.

— На что оно было похоже? — не унимался Деклан.

Ну как ему объяснить, что таких слов не существует?

"Я должен попытаться, — подумал Кут, — должен".

После утренней службы я стоял у алтаря, — начал он, — и вдруг почувствовал, будто меня что-то пронзило. Почти как электрический разряд. У меня волосы встали дыбом. Буквально.

Вспоминая то ощущение, Кут провел рукой по коротко остриженным волосам. Утром они вздыбились коротким ежиком, как серо-рыжеватая стерня на пшеничном поле. И в висках застучал пульс, и в легких, и в паху. Да что там, у него даже случилась эрекция, хотя, разумеется, он не собирался рассказывать об этом Деклану. Но так все и было, он стоял у алтаря с сильнейшей эрекцией, будто вновь открыл для себя радость вожделения.

— Я бы не стал утверждать… Я не могу утверждать, что это был наш Господь Бог…

(Хотя ему хотелось верить в это; хотелось верить, что его Бог — это Повелитель Вожделения.)

— Я даже не могу утверждать, что это имело отношение к христианству. Но что-то сегодня произошло. Я почувствовал.

Лицо Деклана по-прежнему оставалось непроницаемым. Кут подождал несколько секунд, теряя терпение.

— Ну? — в конце концов не выдержал он.

Что "ну"?

— Ничего не хочешь сказать?

Яйцо нахмурилось — на скорлупе появилась борозда, — затем сказало почти шепотом:

— Господи, помоги нам.

— Что?

Я тоже это почувствовал. Не совсем то, что вы описываете, это не был электрический разряд. Что-то другое.

— А почему ты просишь Господа помочь нам? Ты чего-то боишься, Деклан?

Он не ответил.

— Если тебе что-то известно об этих ощущениях, чего не знаю я… прошу тебя, поделись. Я хочу знать, понять. Господи, я должен понять.

Деклан поджал губы:

— В общем… — Взгляд причетника стал совсем непроницаемым, но тут вдруг Кут заметил в его глазах проблеск ка-кого-то чувства. Быть может, отчаяния? — У этого места давняя история, как вы знаете, связанная со многими вещами…

Кут знал, что Деклан давно изучает историю деревушки Зил. Вполне безобидное занятие: прошлое — оно и есть прошлое.

— Много веков тому назад, еще до римского вторжения, здесь существовало поселение. Никто не знает, как долго. На этом самом месте всегда стоял храм.

— Ничего странного в этом нет. — Кут улыбнулся, ожидая, что Деклан сейчас его утешит, скажет, что все в этом мире хорошо, пусть даже это было бы ложью.

Деклан помрачнел. Не нашлось у него слов утешения.

— И был здесь лес. Огромный. Дикий лес. — Что это у него во взгляде — по-прежнему отчаяние? Или ностальгия? — Не какой-нибудь маленький ухоженный садик. Лес, в котором можно было бы навсегда затеряться, лес, полный зверей…

— Ты имеешь в виду волков? Медведей?

Деклан покачал головой:

— Там жили существа, которые владели этой землей. Еще до Христа. Еще до цивилизации. Большинство из них не выдержали разрушения привычной среды обитания: думаю, из-за примитивности сознания. Но они были сильные. Не то что мы, люди. Они были совершенно на нас непохожи.

— Так что?

— Один из них дожил аж до пятнадцатого века. Существует резное изображение того, как его хоронили. Оно на алтаре.

— На алтаре?

— Под тканью. Я нашел его не так давно, но не придавал ему особого значения. До сегодняшнего дня. Сегодня я… попробовал дотронуться до него.

Он разжал кулак и продемонстрировал ладонь в волдырях. Из-под лопнувшей кожи сочился гной.

— Это не больно, — сказал Деклан. — Ладонь как будто онемела. Впрочем, поделом мне. Следовало думать головой.

Первой мыслью Кута было то, что парень лжет. Второй — что существует какое-то логическое объяснение. После чего он припомнил отцовское изречение: "Логика — последнее прибежище труса".

Деклан снова заговорил. На этот раз в его речи слышалась взволнованность: