— Когда ты не реагируешь на ее комментарии, это обычно помогает. Табита живет, чтобы тормошить людей. Просто смирись с этим и не поощряй ее. — Табита ухмыльнулась.

— Не отступай с этого пути. — Она протянула Тори сумку и поблагодарила ее.

— Спасибо. — Также ответила Тори.

— Удачи, милая, и помни… фотографии! — Табита подождала, пока они уйдут прежде, чем снова переключилась на Валериуса.

— Ты можешь поверить, что наш Эш собирается заняться сексом? — Вэл ухмыльнулся.

— Называй меня деревенщиной, но я не считаю его своим. И да, я могу поверить в то, что у мужчины бывает секс. Что меня действительно удивляет, так это то, что я впервые вижу женщину, которая вовлечена во все это. — Он достал свой телефон. — Может мне стоит позвонить и предупредить его?

— Ой, да убери ты его. — Таби запихнула сотовый обратно ему в карман. — Наш малыш взрослеет. И так этим горжусь!

Тори едва успела занести сумку в комнату, как группа объявила еще один перерыв. Она только успела лечь назад в кровать, когда Эш открыл дверь и вошел с подносом в руках.

— Что это?

— Я подумал, что ты возможно проголодалась. Я попросил Ким и она выбрала, что тебе можно съесть. — Он поставил его на столик рядом с ней. Тори улыбнулась от такой его продуманности.

— Efharisto.

— Parakalo.

Она растаяла от удивительного акцента, с которым он сказал ей — пожалуйста — по-гречески.

— Я люблю то, как ты говоришь. Я могла бы слушать твой греческий весь день напролет.

Он протянул ей еще одну бутылку яблочного сока и отхлебнул своего пива.

— Тебе тут совсем скучно? — Тори потянулась и сняла очки, чтобы видеть его глаза.

— Ну, не совсем. Как проходит концерт?

— Все нормально. Я убью Кольта за то, что повредил свою руку. Не люблю играть на публике.

— Но ты же такой отличный гитарист.

— Да, но лучше я бы играл сам с собой. — В его глазах появился злорадный огонек от двусмысленного выражения. Засмеявшись, Тори покачала головой.

— Вы с Пэм всегда стараетесь смутить меня.

— В свою защиту могу сказать, что ты просто очаровательна, когда краснеешь. — Она сморщила нос и проглотила свой яблочный сок.

— Хочешь?

— Ochi. — Нет, по-гречески.

— Ты уверен? — Она попыталась соблазнить его снова.

— Абсолютно. — Эш вспомнил, как он в последний раз ел яблоко. Это был тот день в саду с Риссой, когда он умолял своего отца не отсылать его обратно в Атлантиду. С тех пор, он и стал презирать этот фрукт. От одной только мысли о яблоках его начинало тошнить.

— Так сколько еще отделений вам нужно отыграть?

— Еще одно. — Она прикусила губку так, что незамедлительно захотел ее. — А потом я буду играть с тобой… — Его член напрягся, готовый к действию, но мозг все равно считал, что лучше не стоит. — Тебе лучше передумать.

Тори взяла его руку в свою. Ее большой палец гладил ее ладонь самым нежнейшим из прикосновений.

— Когда в последний раз ты занимался любовью с кем-нибудь, Эш? — Ашерон отвел взгляд, когда в его голове возникли болезненные воспоминания.

Честно говоря, он не мог вспомнить. А занимался ли он вообще когда-нибудь с Артемидой именно любовью? Возможно в самом начале. Но это было так давно и совсем не продолжительно. Все, что он хорошо запомнил, так это боль от ее критики и замечаний, абсолютную агонию от того, что он был для нее ни кем иным, как ее мальчиком для развлечений, только для того, чтобы ублажать ее, не имея при этом никаких своих чувств и мнений. Даже она могла показывать свою боль и неудовольствие, в то время как ему самому не было позволено абсолютно ничего. Даже его достоинство.

То, что между ними было — называлось сексом.

Первичным и примитивным. В него не было вовлечено никаких эмоций. Ну, кроме злобы, конечно. Как и все остальные до нее, Артемида ненавидела тот факт, что хотела его и считала, что его необходимо наказывать за то, что она с ним переспала. Они просто использовали друг друга. Если бы между ними и существовали какие-нибудь нежные чувства, то они развалились на куски столетия назад. Ничего не осталось, кроме разорванных клочков вчерашнего дня, и ничего уже не вернуть.

— Ты что не можешь вспомнить? — Спросила Тори.

— Не совсем. — Правдиво ответил он.

Сердце Тори было тронуто тем, как он произнес эти слова. Она дотронулась до его щеки и повернула голову так, чтобы он смотрел прямо на нее.

— Я собираюсь заняться с тобой любовью, Эш. Сегодня вечером. Я переверну весь твой мир.

Ашерон прижал ее руку к своим губам и прикусил кончики пальцев, когда страх и трепет наполнили его. Эта ночь будет дорого ему стоить.

Никто не должен платить за любовь кровью.