У нее снова закапали слезы, но в этот раз они его уже не тронули. Он не хотел поддаваться этому. Она изменила его, и он больше не тот мужчина, которого знала Артемида. Шлюха погиб, а на его месте родился бог разрушения. Проклятый. Ненавидящий. Могущественный. Смертоносный. Его ненависть ко всему миру разрезала ему сердце на куски. Его прошлое было тяжелым грузом, который он нес на своих плечах, а его будущее было неясным. У него было множество врагов, которые хотели его смерти, мама, готовая даже на конец света ради него, демон-малышка, которую нужно кормить через каждые несколько часов, два безумца, которые готовят его к предстоящей войне, а какой именно ни один из них не может объяснить, а еще есть сексуально возбужденная богиня, жаждущая приковать Ашерона цепями к своей кровати. Да уж… «добро пожаловать в реальность для смертных». Он не мог дождаться, чтобы узнать, что же ему принесет завтрашний день. Как жаль, что он не мог получить никаких предупреждений для себя. Будьте вы прокляты, мойры за то, что предали и обрекли меня на такое существование. Однажды, он за все заплатит этим сукам.

10 апреля, 9526 г. до н. э.

Гора Олимп.

Ашерон не знал, почему согласился встретиться с Артемидой. Единственная мысль о том, чтобы взглянуть на нее, тут же приводила его к физической тошноте — если бы конечно ему это было доступно. Почти целый год Ашерон подчищал дерьмо за Апполоном. Повсюду оставались Апполиты, превратившиеся в сосущих души даймонов, которые занимались этим ежедневно. Не то чтобы он их винил. Это была небольшая группа мужчин, которых атлантская королева отправила, чтобы убить его сестру и племянника. Она приревновала к тому, что Апполон больше не посещал ее постель, а свою месть решила направить на Риссу. В полночь люди королевы пробрались в спальню Риссы и убили ее, пока она кормила Апполодоруса. После того, как Апполон закончил с убийством Ашерона, бог обернул в бегство людей, которых сам и создал. Когда произошло убийство, казалось, что зверь ворвался к Риссе и Апполодорусу. Именно поэтому Апполон и проклял их кормиться друг другом. Только кровь Апполита может поддерживать их жизни. Что было такого в крови Апполона и Артемиды? Как будто проклятия было недостаточно, Апполон ко всему прочему убрал их из-под солнца, чтобы никогда больше не видеть их снова и чтобы больше ничего не напоминало ему об их предательстве. И чтобы уж совсем наверняка, Апполон приговорил всю их расу к медленной и болезненной смерти в их двадцать седьмой день рождения — столько же было Риссе в день ее смерти. Отдавая должное суровости наказания, Ашерон мог подумать, что бог любил его сестру. Но ему-то все было хорошо известно. Апполон был просто неспособен на любовь, также как и Артемида. Это было не что иное, как демонстрация силы. Это было предупреждение всем остальным, кто вдруг решит пойти против Апполона, который всем растрезвонил, что именно он уничтожил Атлантиду, чтобы достать всех Апполитов. Глупый ублюдок. И глупы те люди, которые верят в его ложь. Ашерон держал рот на замке, но не для того, чтобы защитить бога, а лишь потому, что его жалкое высокомерие просто поражали. Из-за своей собственной глупости этот бог будет стерт с земли. Даже сейчас, когда мать Ашерона была в заточении, она все равно планировала смерть Апполона… ну и Артемиды конечно. Как только Апполон проклял своих людей, Аполлими тут же отправилась к Страйкеру. Осужденному сыну Апполона, и показала им, как противостоять смерти, забирая человеческие души в тела Апполитов, и таким образом продляя свои жизни. Не удивительно, почему Савитар запамятовал сказать Ашерону имя той богини, против которой ему предстояло сражаться. Это была его собственная мама. Именно она возглавляла армию даймонов, которая и появилась-то, чтобы отомстить за него. Он должен был догадаться. А вот месть Ашерона была более конкретна. Он охотился за теми, кто убил его сестру и племянника, теми, кто выжил после нападения его мамы, и он заставил их пожалеть о том, что они родились с нервными окончаниями. И теперь он находился в состоянии войны со своей матерью. Ашерон тяжело вздохнул.

— Однажды я убью этих чертовых Мойр.

Но не сегодня. А сегодня он встречался с Артемидой, чтобы посмотреть, почему она визжала и угрожала его убить все эти месяцы. Постоянно находясь между напыщенными речами Артемиды и его мамы, сегодня впервые его голова была чистой от их непрекращающегося ворчания. Он почувствовал пульсацию силы у себя на позвоночнике, что говорило о ее появлении. Ашерон напрягся в ожидании ее сварливого голоса. Но когда она все не начинала на него кричать, Ашерон повернул голову и обнаружил, что она сомневается.

— Что так нервничаешь, Артемида?

— А ты теперь совсем другой.

Он рассмеялся от ее острого восприятия. Он был другим. Больше не пресмыкающийся раб, он теперь был долбаным богом, который хотел, чтобы весь мир оставил его в покое.

— Мне не нравится, когда у тебя черные волосы.

Ашерон одарил ее чудным взглядом.

— А мне не нравится, что твоя голова прикреплена к твоим плечам. Догадываешься, что мы не всегда получаем то, чего хотим, а? — он прищурил свой взгляд, — у меня совсем нет времени на все это дерьмо. Если ты лишь хотела таращиться на меня, то моя спина подойдет для этого, пока я буду уходить.

Он отвернулся от нее.

— Подожди!

Вопреки здравому смыслу, он засомневался.

— Чего?

Она осторожно подошла к нему, как будто боясь.

— Пожалуйста, не злись на меня, Ашерон.

Он горько рассмеялся от ее слов.

— О-о-о, злость это не то слово, которым можно описать все мои чувства к тебе. Как ты посмела вернуть меня?

Артемида сглотнула, и все ее черты напряглись.

— У меня не было выбора.

— Мы все можем выбирать.

— Нет, Ашерон. Не можем.

Как будто он поверил в это. Артемида всегда была эгоистичной и тщеславной, и без сомнения лишь по этой причине его вернули, когда он должен был остаться мертвым.

— Ты поэтому меня вызвала? Ты хотела извиниться?

Она покачала головой.

— Я не сожалею о том, что сделала. Я буду это делать это снова и снова, пока мое сердце громыхает.

— Стучит, — заорал он, исправляя ее.

Она отмахнулась от этого слова.

— Я хочу, чтобы между нами был мир.

Мир? Она что с ума сошла? Да ей повезло, что он не убил ее прямо здесь и сейчас. Если бы не страх перед тем, что произойдет дальше, Ашерон непременно это совершил бы.

— Между нами никогда не будет мира. Никогда. Ты разбила все надежды на это, когда наблюдала, как твой брат убивал меня, и когда отказалась вступиться за меня.

— Я боялась.

— А меня потрошили и выпускали кишки на пол, как животному во время жертвоприношения. Извини, что не чувствую твоей боли, я слишком занят своей.

Он собрался снова уходить, но она еще раз остановила его. И тогда он услышал сдавленный плач ребенка. Нахмурившись, Ашерон с ужасом наблюдал, как она достала младенца из-под подола своей туники.

— У меня есть для тебя ребенок, Ашерон.

Он отдернул руку от нее, и ярость заполнила каждую клеточку его тела.

— Ты сука! Ты действительно полагала, что сможешь заменить мне моего племянника, которому ты позволила умереть? Я ненавижу тебя, и всегда буду ненавидеть. Хоть однажды, поступи правильно и верни малыша его матери.

Она ударила его с достаточной силой, что даже рассекла ему губу.

— Иди и загнивай, ты никчемный ублюдок!

Рассмеявшись, он вытер кровь тыльной стороной ладони и мстительно посмотрел на нее.