Ашерон нахмурился от атлантского слова.

— Предвестника?

Она кивнула.

— Ты Апостолос — предвестник. Последняя надежда всего. Твои слова — закон, а ярость нещадна. Будь осторожен, когда высказываешь то, чего желаешь. Даже небрежность и легкомыслие будет определять судьбу того человека, с которым ты говоришь. Это тяжкое бремя, которое бы я никогда на тебя не возложила. И именно поэтому я ненавижу этих сук. Но я не могу отменить того, чем они тебя наделили. И никто не может.

— В чем конкретно заключаются мои силы?

— Я незнаю. Я взяла твои способности у тебя и никогда не рассматривала их, боясь, что это раскроет тебя. Я лишь знаю, на что тебя прокляли дочери Архона. Но со временем ты изучишь свое могущество. Как бы я хотела, чтобы ты пришел ко мне, а я тебе помогла бы, пока ты совсем не окрепнешь.

— Мама…

— Я знаю, — она протянула ему руку, — я уважаю тебя за то, кто ты есть и горжусь тобой. Тем не менее, если передумаешь, то ты знаешь, где меня найти.

Ашерон улыбнулся ей.

— Спустя столько времени, это все твое.

Ашерон осмотрел статуи, и каким-то образом знал, кто есть кто. Когда он подошел к золотым дверям, то увидел изображение его матери слева и Архона — справа. Двери отворились, и там он увидел останки богов, на которых напала его мать. Они все застыли в ужасе от последних мгновений их жизней. Его мама не проявила и капельки сожаления к тому, что сотворила с ними.

— Если их вид тебя раздражает, то за тронным залом есть комната, где ты можешь хранить их. Пока я заперта в Калосисе, мои силы не могут их перенести туда. Но у тебя такой проблемы не существует.

Закрыв глаза, он представил, что статуи исчезли. И в мгновение, так и случилось. У Ашерона не было никакого желания видеть образы людей, которые хотели его смерти. Его мама ободряюще улыбнулась.

— У тебя должно быть есть способность уходить и приходить в человеческую реальность по желанию. Ты увидишь, что Катотерос огромное место с множеством не исследованных территорий. На горных верхушках достаточно ветрено, а на северных склонах ты даже можешь услышать голос своей бабушки, Северного ветра. Зеноби будет разговаривать, и поддерживать тебя в мое отсутствие. В любое время, когда тебе захочется умиротворения, иди туда и позволь ей обнять тебя.

— Спасибо, мама.

— А теперь я пойду и дам тебе время обустроиться. Если вдруг я тебе понадоблюсь, позови меня, и я появлюсь.

Ашерон поклонился ей, пока она пропадала и оставляла его одного в этом незнакомом месте. Было так странно находиться здесь, видимо у него займет некоторое время привыкание к этому месту. Закрыв глаза, он смог увидеть, какими были боги. Слышал их голоса, эхом отзывавшихся в неясном шепоте. А когда Ашерон открыл глаза, то они все исчезли и он перестал слышать что-либо. Когда он двигался по комнате, то понял, что был одет в нечто похожее на кожаные рейтузы. Штаны. Как странно было знать названия предметов и имена людей, даже не прикладывая никаких усилий. Какая бы информация ему не потребовалась, Ашерон получал ее немедленно. Пройдя через всю комнату, он подошел к единственному черно-золотому трону, который принадлежал Архону. Образ мертвого тела Ашерона на этом троне появился у него в голове. А в следующий момент, Ашерон уже сидел на нем, осматривая сверкающую и пустынную комнату. И хотя она была богато украшена и была покрыта позолотой, вид у нее все равно был стерильный. В этом дворце не было жизни, никакого уюта. Пока он так стоял, рядом с ним появился огромный ящик. Около семи футов в длину, на нем была эмблема из золота и серебра наверху. А на гладком дереве были выгравированы атлантские слова. Поэтому предвестника будут узнавать. Он будет сражаться за себя и за других. «Будь сильным». Он сжал зубы, когда слова Ксиамары промелькнули у него в мозгу. Ухватившись покрепче за ящик, он перенес себя на верхушку северной горы. Солнце только начинало садиться, когда ветра гоняли его плащ словно хлыст. Ашерон еще сильнее схватился за предмет и посмотрел через плечо, чтобы увидеть, где остался дворец. А потом он услышал это. «Апостолос, почувствуй мою силу. Она будет твоей, когда тебе это потребуется». Он зловеще улыбнулся, когда почувствовал на коже прикосновение своей бабушки. Закрыв глаза, Ашерон принял уют и силу. Когда он снова их распахнул, то мог с уверенностью сказать, что они стали красными. Его взгляд улавливал намного больше всего, чем когда он был человеком. Ашерон почувствовал биение вселенной в своих венах, мощь главной первопричины. И впервые в жизни Ашерон действительно осознал, где его место в этой упорядоченной системе. «Я бог, Апостолос. Я смерть, разрушение и страдание. Я тот, кто принесет форс теликос — конец света». Так будет, если он хоть когда-нибудь разберется в том, как использовать свои силы. Ашерон рассмеялся от такой правды. Развернувшись, он стал спускаться вниз и направился назад в тронный зал во дворце Архона. Нет, теперь все это принадлежало ему. Грусть одолела его, когда он вдруг осознал, что все еще одинок в этом мире, несмотря на то, что бабушка и мама поддерживали его на духовном уровне. Абсолютно одинок. Ашерон замер, когда услыхал, как что-то движется за его троном. Это был мягкий стремительный звук… как какой-то большой грызун. Нахмурившись, он переместился туда, готовый убить любого, кто посмел осквернить его новый дом. То, что он обнаружил там, совсем ошарашило его. Это был маленький демон с мраморной красно-белой кожей и длинными черными волосами. Маленькие красные рожки выглядывали из спутанных кудряшек, а когда она взглянула на него, то глаза ее оказались красными с оранжевой окантовкой.

— Ты мой акри? — спросила она детским ритмичным голоском.

— Я ничей акри.

— О-о-о… — она осмотрелась вокруг, — но акра послала меня сюда. Акра сказала, что мой акри будет ждать меня здесь. Сими совсем запуталась. Я потеряла свою маму и теперь Сими нужен ее акри.

Она села и начала плакать. Ашерон положил коробку и поднял ходунка на руки.

— Не плачь. Все будет в порядке. Мы найдем твою маму.

Она покачала головой.

— Акра сказала, что мама Сими умерла. Злые греки убили маму Сими и теперь Сими нужна любовь ее акри.

Ашерон нежно качал ребенка на руках, когда тень его мамы появилась перед ним. Сими перестала плакать.

— Акра, он говорит, что акри Сими здесь нет.

Аполлими улыбнулась им.

— Он и есть твой акри, Сими.

Ашерон нахмурился от ее заявления.

— Что?

— Ее мама была твоей защитницей, Ксиамарой. Также как и ты, она совсем одинока в этом мире, и о ней абсолютно некому позаботиться. Она нуждается в тебе, Апостолос.

Он посмотрел вниз на эти огромные глаза, которые занимали большую часть маленького круглого личика демона. Моргнув, она уставилась на него с тем же доверием и невинностью, что и Апполодорус. И Ашерон потерялся от этого любящего взгляда, который не осуждал и не порицал его.

— Воссоединись с ним, Сими, защищай моего сына также, как и твоя мать защищала меня.

Мысль о том, чтобы кого-то привязать к себе, напугала Ашерона. Он не хотел никого делать своим рабом.

— Мне не нужен демон.

— Ты что же отправишь ее одну в этот мир?

— Нет.

— Тогда она твоя.

Прежде чем он смог что-либо возразить, его мама растворилась. Сими уютно устроилась на нем и положила голову ему на плечо.

— Я скучаю по своей маме, акри.

Вина врезалась в него от ее прошептанных слов, и поэтому он еще сильнее прижал Сими к себе. Если бы не Ашерон, то ее мать была бы жива и все еще любила Сими.