Я одно понял: нефиг резать карту ножом для сыра, смотреть противно, как он ее курочит. Порвал пополам. Большие синие слова ВЕСТ-ВИЛЛИДЖ спланировали на пол.

Я обеими руками держался за голову. Может, и застонал. А вы бы на моем месте удержались?

– В чем дело, старина?

Я сказал, у меня голова кругом пошла от разговоров про отца Марлены. И пусть он, пожалуйста, уберет карту.

– От карты головокружение как раз и пройдет, старина. Хватит мычать. Ты мычишь, – повторил он, – мычишь, да и только.

– Так что там с отцом Марлены?

– Помер от рака легких, – ответил он, – однако портит жизнь до сих пор.

Оторвал еще кусок карты. Я проследил, как обрывок медленно опускается на пол, но он подхватил его, скомкал, швырнул на стойку. НЕТ, ЭТО МЕНЯ НЕ УСПОКОИЛО.

На что нам Центральный парк? – возмутился он.

– Так что с ее отцом?

– Просто твоему придурку брату крупно повезло.

Он постучал по карте зубочисткой.

– Вот! Смотри! Сплошь прямые линии, за исключением Бродвея. Следи за Бродвеем, старина! – И он обвел его ручкой. – Змея в траве.

– Ее отец?

– Бродвей. И еще Западный Бродвей. Не путай.

Оторвал еще кусок сверху от 55-й улицы. Теперь карта готова.

– Здесь кончается мир, – объяснил он мне. – Вот мой офис. Правый верхний угол. А теперь – проверим.

Мы отправились на Пятую авеню, там нашли АПТЕКУ Дуэйна Рида и посмотрели товар, который производят его клиенты, клей для челюсти и растворимые таблетки, чтобы несчастные могли чистить зубы перед сном, бедная мамочка, она была, как у них это называется, ЦЕЛЕВАЯ АУДИТОРИЯ.

На Шестой авеню Оливье купил ПРИПАСЫ, в том числе бутылку бурбона, аккуратно спрятал ее под пальто. – Город твой, старина. И не слушай, если кто скажет иначе.

Он подождал, пока я сверился с картой. Я сразу увидел, где мы.

– А теперь, старина, выходим за пределы карты. Без паники. Следи, как это делается.

Вскоре на 24-йулице мы повстречали группу мужчин возле церкви. Не у всех были стулья вроде моего, но по крайней мере у четырех были. Другие облюбовали пожарный кран, ступени церкви, ВОДОРАЗБОР Точно ВЛАДЕЛЬЦЫ ПУДИНГА, только от болезни у них вспухли лодыжки, ноги стали сизые или черные.

– Коллеги, – сказал мне Оливье. – Свои ребята.

Я расставил стул. Оливье в переливающемся сером костюме и модных ботинках стула при себе не имел, зато он достал виски и быстро нашел друзей.

– Нью-Йорк – приветливый город, – сказал он мне.

И первый же человек, потянувший из горла, дал нам свою визитку.

Волосы у него были черные от ваксы, резко зачесаны от лба назад.

– Зовите меня Винни, – предложил он. Он играл на банджо в «Забегаловке Челси» – знаменитый фильм, насколько я понял. Никогда не останавливайтесь в приюте на Западной 16-й, учил он, и помните, что у Святого Марка суп лучше, чем у Святого Петра. Еще он посоветовал не спускать глаз со стула, а потом я спел ему «ВПЕРЁД, СЛАВНАЯ АВСТРАЛИЯ». Карточку он под конец забрал, потому что она ему еще понадобится, и пообещал пригласить меня в следующий фильм, но когда я в свою очередь пригласил его в «Клуб Спорщиков», Оливье сказал, что нам пора.

Главное – он показал мне, как обзавестись друзьями. Теперь я могу действовать без него. В этом вся суть. Теперь он оставит меня. В офисе у него сидеть нельзя, и заглядывать, когда вздумается – тоже. Это правило он постарается изменить, однако пока еще этого дождешься, Хьюи.

– Беда в том, старина, – пояснил он, – что все они очень высокомерны.

Я спросил, а нельзя ли устроиться на улице перед офисом.

– У тебя УНИКАЛЬНЫЙ ТАЛАНТ, старина, – ответил он. – Я что имею в виду, старина: ты умеешь найти себе место.

Это он про талант сидеть на стуле, пока Мясник носится в приступе ярости, распушил павлин хвост и думал королем стать. Про мой ТАЛАНТ рисовать он понятия не имел. Когда меня исключили, я не стал поджигать школу. Вместо этого рисовал себе потихоньку ручкой по простыне, и когда мамочка ГЛЯНУЛА НА ЭТО, у меня уже весь Бахус-Блат был нарисован. Черный Череп обошелся со мной в обычной своей манере.

Бахус-Блат – моя родина, одна ты на свете, одна ты такая. Стул, тропинка, я знал все канавы и дренажные трубы, помнил длину каждой улицы и где они сталкиваются друг с другом. От Мэйсон-лейн до разъезда железной дороги Мэдингли – 6 450 ударов сердца. Во всей ПОПУЛЯЦИИ в 5 000 человек кто-нибудь еще знал этот простой факт? Да, у меня талант, но для школы я оказался слишком глупым.