За большой усадьбой деревянная ограда окончилась, уступив место каменному валу — по пояс Сигурду, зато добротно уложенному. Этот вал окружал другую усадьбу, поменьше, хотя избы в ней мало чем отличались от тех, что были в большой. В центре ограды виднелся проход, выводящий на двор. У распахнутых ворот хлева рабыня чистила скребком удивительно красивого рыжего жеребца. Лошадиная шкура лоснилась от влаги, рабыня что-то напевала себе под нос.

Она не услышала шагов подошедших воинов, поэтому на приветствие Сигурда взвизгнула и выронила скребок. Почуяв ее испуг, жеребец запрядал ушами, нервно переступил с ноги на ногу.

— Я ищу Иствелла, сына Иста, — сказал Сигурд на северном наречии.

Рабыня молча указал пальцем на дом.

— Он здесь? Позови, — велел Сигурд.

Рабыня попятилась, замычала. Затем открыла рот, показывая бонду обрубок языка. Она была немая.

— Тьфу! — выругался бонд.

Услышав его гневный возглас рабыня бросилась наутек, скрылась в избе.

Бонд обернулся к Гримли:

— Пойдем?

Вестфольдец его не слышал — восторженно глазел на жеребца, похлопывал ладонью по влажному крупу. Обошел коня вокруг, прихватив за гриву, потянул к себе, потрепал за ушами.

— Хорош даже для конунга. Чей же такой?

— Мой.

Забыв о жеребце, Гримли замер. Его рот беззвучно открывался и закрывался, будто вестфольдец стал нем, как недавняя рабыня. Сигурд от неожиданности присел, едва не шлепнулся на сбитое в плотный стожок сено, что лежало под навесом.

— Мой, — повторил знакомый голос.

— Бьерн? — прошептал Гримли.

— Ярл… — выдохнул Сигурд.

Он знал, что этого не может быть, что Бьерн погиб на берегу реки Лабы, вместе со своим преданным берсерком и своей женщиной. Но второго Бьерна тоже никак не могло быть. А тот, что был, не выглядел мертвым. За его плечом маячил силуэт пухленькой рабыни, а рядом с ним стоял невысокий человек в длинном сером плаще, неподвижный и безмолвный, словно тень.

— Иногда Боги возвращают тех, с кем уже давно простился, — словно повторяя вслух мысли Сигурда, сказал Бьерн, а человек в сером плаще добавил:

— Пути Господни неисповедимы…

Человека в сером плаще звали Ардагар, он был посланцем архиепископа города Рейна господина Эбо. Так он сам себя назвал. По его словам, они с Бьерном пришли к Хорику за помощью.

Ардагар говорил за двоих, ярл предпочитал помалкивать.

После столь нежданной встречи Сигурд отправился за Рюриком. К его удивлению, новость не изумила юного хевдинга. Он сказал почти так же, как Бьерн:

— Боги могут вернуть даже мертвых…

Как выяснилось потом, от смерти Бьерна спасли не боги, а монахи. Ардагар охотно рассказал, как они подобрали ярла на берегу после сражения, как принесли в монастырь, как отстояли у требующего его выдачи Бернхара, как выходили и поставили на ноги. Половину случившегося Ардагар пересказывал с чужих слов — он ссылался на имена монахов, поведавших ему то или это…

После истории о чудесном спасении ярла пошли разговоры о делах.

Хевдинги сидели в длинном доме, на широкой лавке подле затухшего очага. В этом доме жили люди Иствелла и Бьерна. Свой новый хирд Бьерн набрал в лесных селениях недалеко от Датского Вала.

— Живущие на военных путях, между двумя властителями, опытны в воинском умении, — объяснил его выбор Ардагар.

Иствелл, которого пытался отыскать Сигурд, оказался крепким, сероглазым мужиком с короткими русыми волосами и конопушками на плоском лице. Ободрит привел в Рибе больше чем четыре десятка своих людей. Лодья, стоящая в гавани, была лишь одной из трех, явившихся с ободритом. Оглаживая бороду, Иствелл внимательно слушал рассказ Ардагара. Слышал он его не впервые, однако не перебивал.

— Настоятель Ансгарий опасается, что Клак нападет на Гаммабург. Крепость сможет защитить себя, а монастырь и город — нет, — говорил Ардагар. — Слабость Гаммабургской кафедры плохо скажется на торговых делах по Ратному пути [77] , а нападение на нее вновь нарушит добрые отношения меж данами и саксами. Конунг Хорик желает мира, но не хочет выступать в защиту города, принадлежащего Людовику. Я не устаю взывать к его душе, отмеченной благословением Господа, и напоминать ему о святом христианском долге защищать братьев своих, а также слабых и сирых. Но пока конунг остается глух к моим словам. Он собрал совет, чтобы обратиться к подвластным ему хевдингам, но те требуют за свои услуги чрезмерной платы…

Слушая Ардагара, Сигурд то и дело косился на воскресшего из мертвых ярла. Бьерн сидел на краю скамьи, сцепив на коленях руки и уставившись в пол. Меховая безрукавка закрывала его плечи и спину, влажные после дождя косицы свисали вниз, пряча лицо. За его спиной тесно толпились воины. Судя по одежде — ободрить и даны. Переговаривались вполголоса, толкались, норовя подобраться к гостям, однако не подступали к ярлу вплотную. К Рюрику или Иствуду они стояли гораздо ближе…

Вслед за Ардагаром заговорил Иствелл.