Я сделал пару медленных вдохов и выдохов, успокаивая свои расшатанные нервы. Сзади кто-то вежливо кашлянул. От неожиданности я испуганно подпрыгнул на стуле; еще немного, и я скончался бы от сердечного приступа на этом самом месте. В дверях кухни стояла Ксюша и пристально смотрела на меня. Я немного удивился, но сообразил, что, наверное, они с Оксаной остались здесь на ночь.

Я подумал, что ее не может не заинтересовать внезапное улучшение моего здоровья. Но о чем конкретно она может догадываться?

— Привет, — как я ни старался, мой голос прозвучал сдавленно и неуверенно.

Она нахмурилась еще больше. Ну, все, решил я, вот я и попался, сейчас она перебудит весь дом, и наши начнут мозговой штурм по поводу того, как лучше меня усыпить. Я уже начал думать о себе как о собаке, не к добру это.

Но вместо того, чтобы броситься с диким криком вон из кухни, Ксения прошла вперед и села напротив меня.

— Я вижу, тебе полегчало, — констатировала она очевидный факт.

Я напрягся.

— Я всегда отличался отменным здоровьем, ты же знаешь, — сказал я как можно более беззаботно.

Пусть видит, что я не придаю своему быстрому выздоровлению большого значения. Хотя кого я пытаюсь обмануть?

— Она ушла? — спросила Ксюша, и я сразу расслабился.

Похоже, ее больше волновали наши отношения с Эмми, чем моя выходящая за рамки нормы регенерация.

— Да, должно быть, еще ночью.

— Она сказала, что вернется? — Ксюша была напряжена.

Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос.

— Она ничего об этом не говорила, — честно ответил я.

Мне тут же стало грустно, я почувствовал пустоту в душе. Что мне делать, если она не вернется? Как жить дальше?

«Возможно, скоро это перестанет тебя волновать, потому что ты станешь оборотнем» напомнил о себе мерзкий внутренний голос.

— Я очень испугалась за тебя там, у шахты, — Ксюша опустила глаза. — Я чуть не умерла, когда подумала, что оборотень может убить тебя, — она резко вскинула голову и посмотрела мне в глаза, ища там ответ на какой-то только ей известный вопрос.

Должно быть, она не нашла ответа, или он ее не удовлетворил, потому что уже через секунду Ксюша грустно вздохнула и снова уставилась в стол.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить это из-за меня, — попытался я ее успокоить, но, кажется, мои слова вызвали противоположную реакцию.

— Тебе жаль? — В ее голосе чувствовалась боль. Это все, что ты можешь мне сказать? — Она встала, отбросив стул. — Стоило ей появиться, и я сразу стала не нужна. — Я увидел в глазах Ксюши слезы. — Она спасла тебе жизнь и все такое, но ведь дело вовсе не в этом Не так ли? Что ты чувствуешь по отношению к ней? Ответь мне прямо сейчас, я жду, — она стояла, уперев руки в бока, и ожидала моей реакции.

— Я люблю ее, — сказать это оказалось совсем легко, а ведь я произносил эти слова впервые. Они показались мне настолько естественными, что у меня сразу возникло желание повторять их снова и снова. — Я действительно люблю ее, — опять сказал я вслух и улыбнулся своим словам.

Это было здорово.

Упиваясь волшебным эффектом этих слов, я эгоистично забыл, кто был моим собеседником. Посмотрев на Ксению, я сразу понял, что не стоило делать ей подобные признания. Плечи Ксюши опустились, она молча смотрела на меня, по ее щекам текли слезы. Я тут же пожалел о своем поступке. Я начал было подбирать слова извинения, понимая, что они ничего не исправят, но она развернулась и убежала прочь из кухни. Я даже встал, чтобы ее догнать, но потом снова сел. Я уже не мог ничего изменить. Пожалуй, ей лучше побыть одной. В конце концов, решил я, Ксюше давно пора осознать всю бесперспективность ее чувств ко мне. Жестоко, но что делать. Я уже устал решать чужие проблемы, у меня и своих было более чем достаточно. Например, перспектива в скором времени стать оборотнем, напомнил я себе. Мысль об этом мгновенно вытеснила все переживания за Ксению из моей головы.

Есть ли способ как-нибудь узнать наверняка, заражен я или нет? Вот вопрос, который должен меня волновать.

Где-то в глубине дома зашумела вода. Кто-то принимал душ. Я с тоской подумал о струях горячей воды, бьющих по телу. Пока это удовольствие не для меня, я не хотел мочить бинты. Конечно, я подозревал, что их уже можно было снять. Но если бы кто-то предложил мне нечто подобное, я бы сопротивлялся всеми силами. Я совершенно точно не желал видеть, что под ними.

Из коридора раздался чей-то негромкий свист; тот, кто свистел, шел по направлению к кухне. Я тут же пожалел, что не остался в своей комнате. Возможно, лучше было лежать и притворяться больным, чтобы не вызывать ненужных подозрений. Но кто мог знать, что всем именно сегодня захочется встать пораньше!

В кухню вошел Денис Хлестов. Он был в одних штанах, и я не мог не заметить, какие накачанные у него мускулы. Я вспомнил вчерашний Димин рассказ о том, как Денис реагировал на Амаранту. Мое тело тут же напряглось, как перед броском. Черта с два я позволю кому бы то ни было ошиваться возле моей Эмми. Было так естественно думать о ней как о «моей», что я даже улыбнулся. У Дениса нет никаких шансов на ее благосклонность. А если я вдруг почувствую такую опасность, вполне можно рассмотреть проблему с точки зрения физического устранения противника. Оборотень я или кто?