— И я сделаю все возможное, чтобы между нами возникла крепкая любовь, Дженин, — проговорил он. — Просто мне…

Она приложила палец к его губам.

— Может, вы будете называть меня Джени?

— Джени? — Логан прикоснулся к ее нежной щеке и позволил себе взглянуть на ее формы. «Мне позволено… Я имею право. Даже должен», — подумал он. — Джени? Можно вас поцеловать?

Дженин вновь превратилась в смущенную девочку. Их губы встретились, и она, несмотря на свою юность, наивность, сомнения и неуверенность, вдруг стала для Логана средоточием всего самого теплого, нежного, прекрасного и любящего в мире. В ней было все, что необходимо настоящей женщине. Логан обнял ее и привлек к себе. А когда через несколько минут наконец прервал поцелуй и повернулся к двери, она прошептала:

— Не останавливайся.

С лестницы доносился стук подбитых гвоздями сапог. Далеко не одной пары.

Не теряя времени даже на то, чтобы одеться, Логан вскочил с кровати и схватил меч.

Регнус Джайр скользнул назад, в темный коридор, пропуская мимо Брэнта Агона, дюжину королевских стражников и, как ни удивительно, нескольких жирных аристократов.

— Да здравствует король! За принца! — прокричал один из них.

За принца? Должно быть, кто-то что-то перепутал, ведь до Регнуса дошли слухи, что Алейна Гандера вчера убили.

Если бы лорд-генерал был один, Регнус бы его окликнул, но ему не следовало показываться на глаза Вину Артуриану. На Вине лежала ответственность за арест Регнуса, и капитан непременно арестовал бы его, пусть и не по собственному желанию.

Откуда-то со стороны к замку приближались крики, слов Регнус не разбирал. Из-за вереницы необъяснимых событий он пребывал в бесконечном напряжении, но предпринять почти ничего не мог, потому что вся его нынешняя армия состояла всего из шести человек; ни на одном из них не было брони. Проникнуть на территорию замка с оружием, под видом прислуги, и то оказалось непросто. Регнус желал одного: найти Налию и поскорее забрать ее отсюда.

Покои королевы располагались на втором этаже в северо-восточной части замка. Регнус и его воины шли по коридорам с невозмутимым видом, двумя группами, стараясь не привлекать к себе внимания слуг, но по его знаку перешли на бег и до самых покоев королевы не наткнулись ни на одного слугу или стражника. Им неслыханно везло. Если бы у дверей дежурили хотя бы два должным образом вооруженных стража, тогда почти безоружный Регнус и все его товарищи, вне всякого сомнения, простились бы с жизнью.

Регнус постучал в массивные двери и распахнул их. Придворная дама, приближавшаяся к двери с намерением ее открыть, испуганно отпрянула.

— Вы! — воскликнула она. — Миледи, спасайтесь! Убийца!

Налия Гандер сидела в кресле-качалке с вышивкой на коленях, к которой она явно даже не притрагивалась. Тотчас вскочив на ноги, королева жестом велела фрейлине уйти.

— Не глупите. Пожалуйста, оставьте нас.

Ее младшие дочери, Алайна и Элиза, выглядели заплаканными. Обе в некоторой растерянности встали, разумеется не узнавая герцога Джайра.

— Что вы здесь делаете? — спросила королева Налия. — Как вы сюда попали?

— Ваша жизнь в опасности. Человек, который вчера побывал в моем имении, сегодня должен убить вас. Прошу вас, Нал… Прошу вас, ваше величество.

Регнус отвернулся.

— Милорд, — ответила королева, обращаясь к непрошеному гостю как к уважаемому вассалу. Впрочем, точно так же представительница знати могла называть мужа. Регнус услышал в единственном слове: «Я всю жизнь любила только тебя». — Милорд… — повторила она. — Регнус, я пойду с тобой куда угодно, но только вместе с ними. Если опасность угрожает мне, значит, и им тоже.

— Девочек возьмем с собой.

— Я про Логана и Дженин. Сегодня днем они поженились.

«Да здравствует король! За принца!» — вновь прозвучали в голове Регнуса возгласы куда-то бежавших аристократов, и все вдруг стало на свои места. Очевидно, они имели в виду: «Король мертв; да здравствует король. Новый король!» То есть принц. Логан.

Гандер погиб. А Логан стал новым королем.

Более достойный человек в первую очередь подумал бы о чем-нибудь другом. Внимание же Регнуса сосредоточилось на том, что мужа Налии больше нет в живых. Презренный человечишка, причинивший окружающим столько страдания, был мертв; умерла и жена Регнуса. Они с Налией вдруг одновременно освободились от двадцатидвухлетних брачных оков. Регнус считал их пожизненным заключением. Приговор будто внезапно отменили.

Все прошедшие годы Регнуса утешали лишь подающий надежды сын и успехи в службе, он привык жить только этим, а в женитьбе находил одни страдания. Теперь же в его груди затеплилась надежда. До счастья было подать рукой; Налия стояла прямо перед ним и смотрела на него исполненным любви взглядом. С какой радостью он будет возвращаться домой и видеть Налию, разговаривать с ней, делить с ней постель и остаток жизни.

Если она согласится, он может вступить с ней в брак. И непременно это сделает.