День был прохладный и ясный. Мужчины и женщины выстроились длинной шеренгой и ждали, щурясь от яркого солнца.

— Начали! — раздалась команда.

Люди двинулись. Кули шагнул вперед и нерешительно помахал палкой. В самой палке никакого движения не чувствовалось, но на земле он заметил расширяющуюся темную полосу. Кули замешкался, решив, что палка, должно быть, разбрызгивала масло или еще какую-то жидкость.

По всей длине шеренги люди тоже останавливались. Кули пригляделся повнимательнее и заметил, что дело тут не в масле или воде. Просто земля идеально разгладилась — освободилась сразу и от грязи, и от сорняков, и от камней, превратившись в гладкую темную поверхность.

— Идем дальше, — послышался голос пришельца. Несколько человек бросили палки и направились прочь.

Другие опасливо двинулись вперед. Когда они ступили на темную полоску, Кули увидел, что ничего особенного не стряслось, и тоже двинулся дальше. Темная земля оказалась твердой и устойчивой. Когда Кули, помахивая палкой из стороны в сторону, стал продвигаться, темная полоса расширилась; тогда он присмотрелся повнимательнее и сумел разглядеть, как темнеет и оседает неровная земля, когда над ней проходит палка.

— Работаем согласованно, — донесся голос пришельца. — За собой ничего не оставляем.

Шеренга двигалась вперед, поначалу несколько неровно, затем все быстрее и дружнее, когда народ наконец сообразил что к чему. По мере продвижения палконосцев твердая темная полоса, простиравшаяся на всю длину площадки, расширялась. Казалось, под рабочим концом палки решительно все вдруг сжималось и разглаживалось. Если приглядеться, можно было различить следы прежней земли — как узор на линолеуме: камни, палки, траву и сорняки.

— Как же она, черт возьми, действует?! — с благоговейным страхом воскликнул Бейкер.

— Почем я знаю! — отозвался Кули. Трубка в его руках казалась легкой и пустой, напоминала алюминиевый стержень пылесоса. Кули и представить себе не мог, что внутри у нее есть какой-то механизм. Никаких ручек управления; он ничего не включал, чтобы привести ее в действие.

В нескольких футах перед ним показалась заросшая сорняком каменная стена.

— Интересно, что будет, когда мы до нее доберемся? — указывая на стену, поинтересовался Бейкер.

— Почем я знаю! — Кули уже ничего не понимал и механически шел вперед, помахивая палкой.

Стена все приближалась. Когда они оказались от нее в нескольких шагах, откуда-то из-под каменной кладки вдруг выскочил кролик. Он лихорадочно заметался, затем, перепуганный надвигающейся шеренгой, бросился в промежуток между Бейкером и Кули.

— Осторожно! — невольно вырвалось у Кули. Но палка Бейкера уже качнулась над кроликом.

Ничего не произошло. Кролик побежал дальше. Кули и еще несколько рабочих обернулись, чтобы проследить за ним: кролик вприпрыжку одолел ровную полосу и исчез в высокой траве за площадкой.

Бейкер и Кули переглянулись.

— Она селективна, — пересохшими губами вымолвил Кули. — Слушай, а что, если… — Он взял палку за середину и стал подводить к себе расширенный конец.

— Лучше не надо, — встревожился Бейкер.

— Посмотрим… — Кули медленно поднес палку поближе и так же медленно сунул под нее носок ботинка.

Опять ничего. Он придвинул палку еще ближе. Затем, осмелев, провел палкой по голени. Затем по другой ноге. Ничего.

— Селективна, — повторил он. — Но как?..

Сорняки представляли собой сухую растительную ткань. Палка без колебаний спрессовала их, разровняла вместе со всем остальным. Брюки тоже были сухой растительной тканью — хлопком, по крайней мере, частично. А носки? Шнурки? Как же палка все это различала?

Они двинулись дальше. Когда подошли к каменной стене, Кули махнул на нее палкой. Кусок стены рухнул, будто его откусил какой-то великан. Кули махнул еще. Обрушилась и оставшаяся часть стены.

Кто-то истерически захохотал. Шеренга наступала. Теперь от стены осталась лишь светлая полоска на темном гладком полу, по которому они продвигались.

Солнце все поднималось. Позади шеренги мужчин и женщин простиралась ровная блестящая поверхность.

— Слушай, — озабоченно спросил Кули у Бейкера, — а тебе и правда так хочется тех штуковин со счастьем?

Бейкер посмотрел на него с любопытством:

— Не знаю… А что?

Кули провел языком по пересохшим губам.