– Нет, – сказал я.

– Как ты?

– Ягодица болит, но не сильно.

– У тебя кровь засохла под носом.

– Знаю.

– Утром, наверно, уедешь.

– Как только доктор Хиббен прикажет, если не сообщит в полицию.

– По-моему, не сообщит. Он отвечает перед советом, наверняка постарается избежать скандала… Впрочем, кто знает.

Мы вошли в особняк. Бобьен ждала. Все пожелали друг другу доброй ночи. Они с Бобьен взялись за руки, пошли к центральному холлу, а я к черной лестнице.

Дживса в моей комнате не было, а я вдруг испугался: на моей подушке лежала голова Авы, что, по-моему, было слишком театральным жестом со стороны Дживса. Вытащил подушку из белой наволочки, сунул в нее голову, как в мешок у подножия гильотины.

Пошел к рабочему кабинету, шепнул перед дверью:

– Дживс!

– Входите, сэр, – сказал он.

Я вошел, закрыл дверь. Он встал с лежанки, положил томик Пауэлла.

– Как вы можете читать?

– Не спится, сэр.

У него вместо крови полярные льды. Полная невозмутимость.

– Ну, спасибо, Дживс. Я всем вам обязан.

– Пожалуйста, сэр.

– Как же вы это сделали, Дживс? Я и не слышал, что вы за мной шли… И как вышло, что Хиббен вас не заметил? Обежали вокруг дома и скрылись в лесу?

– Я не обегал вокруг дома доктора Хиббена, сэр.

– Слышали выстрел? Знаете, меня чуть не убили.

– Не знаю, сэр.

– Вы так быстро бегаете?

– Ваши вопросы меня озадачивают, сэр.

– Просто хочу знать, как вы скрылись от доктора Хиббена, забрав голову. – Я взмахнул тяжелой наволочкой, где вырисовывались очертания черепа. – И где нашли тапки Бобьен?

– Я не находил тапочек мисс Бобьен и голову не брал, сэр. Если голова принадлежит доктору Хиббену, то ее взял у доктора Хиббена мистер Тинкл. Он заходил к вам в комнату несколько минут назад и положил ее на кровать. Я наблюдал за ним в щелку приоткрытой двери, а когда он ушел, вошел в комнату, увидел голову на подушке. Предположил, что он хочет вас разыграть, поэтому не посчитал своим долгом ее убирать… Но как могло случиться, сэр, что вас чуть не убили? И на губе кровь засохла. Я сейчас принесу полотенце.

Я сел к письменному столу, пытаясь уяснить то, что сейчас услышал от Дживса, но после всего, что я сделал и чему был свидетелем, в голове осталось мало места, поэтому потребовалось время. Потом ход событий внезапно открылся.

– Дживс, я сейчас вернусь и все объясню. – Я встал.

– Не лучше ли сначала вымыть губу, сэр?

– Нет.

– У вас сзади на брюках темное пятно, сэр.

– Знаю, Дживс. Туда стреляли и чуть не попали… Сейчас вернусь, расскажу.

В ящике письменного стола был спрятан пластиковый пакет с крабовым набором. Я вытащил оттуда спрей, сунул в наволочку с головой, побежал-похромал к комнате Авы. Никто меня не видел. Я вошел. Она сидела на кровати в футболке без рукавов.

Я вихрем пронесся по комнате, бросил ей на колени голову в наволочке.

– История долгая, пересказывать некогда, – сказал я. – Вот голова и спрей. Я бегу. Обожаю тебя, но… может быть, как-нибудь встретимся в Бруклине. Отыщу тебя в Пратте… Поэтому слушай, может быть, завтра нагрянет полиция, хотя я сомневаюсь. Хиббен боится огласки. Тем не менее я собираюсь исчезнуть, тогда все подозрения падут на меня, ты останешься незапятнанной.

Она безмолвствовала. Я наклонился, поцеловал ее и сказал:

– Ты прекрасна.

– У тебя лицо в крови.

Я шагнул к двери.

– Алан, расскажи, что случилось!

– Я добыл и принес голову. Больше тебе ничего знать не надо. Если будешь знать больше, придется лгать. А так сможешь хранить молчание, причем вполне достоверно… Если тебя повесят, я тебя всегда буду помнить.

– Что ты говоришь?

– Шучу. – Мне всегда хотелось кому-нибудь это сказать. – Поэтому просто спрячь голову. В любом случае никто не подумает, что она у тебя, только пусть все уляжется и затихнет. Сразу в Нью-Йорк не уезжай. Сообщи в галерею, что привезешь ее через несколько дней. Пусть выдадут деньги авансом, если понадобится.

Я открыл дверь.

– Алан!

– Мне надо идти. Пожалуйста, позволь мне уйти!

Она только глянула на меня. Я закрыл дверь. Не хотел, чтоб она знала про Тинкла. Надо сберечь его от петли, если ее начнут пытать каленым железом.

Доковыляв до комнаты Тинкла, я ворвался без стука, захлопнул за собой дверь. Он резко оглянулся. Вытирал вычерненное лицо мокрым полотенцем. На письменном столе валялось несколько жженых пробок из винных бутылок – средство для маскировки.

– Ты шел за мной к Хиббенам, – сказал я.