В доказательство своих слов консервщик даже снял с Азии наручники. Наконец удалось размять затекающие запястья. Странно, но ей даже на ум не приходило сбежать. Вполне это так сыворотка действует. Она мило шла и даже немножко сдружилась со своим поработителем.

Они прошли несколько кордонов, и абсолютная мгла начинала рассеиваться. Здесь на огромной площади располагались лишь какие-то полуразрушенные здания, и ангары в форме тоннелей.

Уже начинало сереть, и Азия куда отчётливее видела всё её окружающее. Они пришли, словно в какое-то царство труб. По дороге встречая патрульных охранников, тоже консервщиков. С ней мило здоровались, словно она для них не главное блюдо, а приятная гостья. Но нормальных, обычных людей Азия здесь не видела.

Вокруг сколько было видно, лежали трубы, переплетаясь между собой и уходя под землю. Некоторые уходили за горизонт, другие выходили из разрушенных домов. Консервщиков было довольно много, но где они здесь жили? Две широкие трубы, в одну из которых они нырнули, слегка гудели и в них чувствовался ветерок.

— Стой спокойно. — Не успела услышать сзади Азия, как её толкнул консервщик, так что она не смогла удержаться на ногах. Азия сгруппировалась, но не упала. Она словно повисла в жерле огромной трубы. Здесь было поле, искусственная гравитация, которая и формировала этот странный ветерок. Ещё секунда и Азия словно начала проваливаться в трубу.

Её уносило с огромной скоростью. Она никогда раньше не летала, но чувство полёта теперь переполняло. Жаль только, Азия почти засыпала под действием наркотиков, которые уколол ей консервщик, и не могла полностью насладиться чувством невесомости. Азия всегда мечтала побывать в космосе. Вокруг поле мерцало сиреневым. А труба несла её в глубины подземелья, так глубоко, откуда не выбраться. Азия лежала на спине и словно плыла в воздухе только с большей скоростью. Она боялась раскинуть руки, чтоб не ударится о стенку трубы на такой скорости.

Азия пощупала губки, с которыми было всё в порядке, но она всё же боялась так как их не чувствовала.

Внезапно она резко остановилась. Её словно выбросило как с карусели. Азия еле удержалась на ногах и её сразу вырвало. Девочка не помнила когда и что ела в последний раз. Какие-то бутерброды в поезде, которые они прихватили с плавателя, но сейчас ей не хотелось уточнять. Было жутко стыдно и неприятно.

— Отлично мы этого и добивались. Прополосни рот, и так начнём.

Заговорил консервщик с другим голосом, словно он её и ждал здесь.

Азию усадили на белое медицинское кресло с откидной подставкой под голову. И привязали руки и ноги.

— Зачем это? — удивилась девочка.

Вокруг было сыро и прохладно. Даже холодно. Азия чувствовала, как от холода подмерзают её пальцы, они ведь не были парализованы.

Консервщик расстегнул пуговицы, и снял курточку и блузку, полностью обнажив грудь. Немножко расслабил пуговички на джинсах.

— Не волнуйся малышка, я туда не полезу. — Голос врача — хейдерианца, как он себя назвал, был добрым и мягким, совсем не таким страшным, как у того, кто её поймал.

— Ты ведь уже знаешь, немножко придётся потерпеть! Не бойся, я не причиню тебе зла.

Он ловким движением руки ввёл металлический предмет в рот Азии, так что достал до горла. Этот инструмент надёжно зафиксировался и стал расширяться, слегка разжимая зубы девочки. Это ещё не было настолько неприятно. Успокаивая её, он вставил какую-то трубку в сформированное отверстие и начал проталкивать его вглубь.

Девочку доставал непрерывный рвотный рефлекс, но рвать было просто уже нечем. Азия прижалась головой к подголовнику, чтоб хоть как-то уменьшить неприятные ощущения. Трубка была широкой, очень широкой, непривычно широкой. И она входила, словно сама влезала внутрь. Расталкивая стенки маленького горлышка девочки.

— Почему так больно, зачем вы со мной это делаете, пожалуйста, больше не надо, — понимая, что её не слышат, из-за трубки еле проговаривала Азия. Слёзы непроизвольно лились градом из её глаз.

— Тихо, тихо, — не плачь моя маленькая, не надо сейчас боль сама пройдёт.

Теперь Азия чётко понимала, как он к ней относится. Она сама вспомнила, как она жалела бездомных животных, маленьких котят, весёлых зайчиков. Она для них не больше чем такой котёнок, очередная игрушка. Правда, игрушка к которой испытывают массу нежных чувств. А это успокаивало. Значит действительно, больше больно не будет.

Горло потихоньку привыкло к широким размерам трубки и стало спокойнее реагировать. Рвотные импульсы случались реже. А девочка научилась отвлекаться, просчитывая в уме свои пальчики, как учил её врач — хейдерианец. Но тут по трубке словно поползли какие-то густые слизистые комки.

"Они в меня что-то вкачивают", — едва успела подумать Азия, как её тело снова сковала боль.

— Боже как больно, почему вы меня мучаете, — неслышно шептала девочка. Она думала, что может захлебнуться от собственных слёз, но врач — хейдерианец рассказал ей как правильно дышать, когда в ней зонд.