Азия осторожно вдохнула, она ощущала, как поднимается её грудь при вздохе, приподняла голову и попробовала осмотреться. Вокруг было ни души. Девочка внимательно всматривалась, надеясь заметить опасности, которые её подстерегают здесь, но никого не было. Тогда она успокоилась и подумала, как потихоньку слезть с вагонетки с углём. Теперь её больше волновало то, что её белоснежная одежда и светлая кожа вымажутся в угле.

Внезапно кто-то очень сильно ухватил Азию за плечо и беспардонно стянул с вагонетки.

— Ах, вот ты где, — слышался металлический, словно искусственный голос. — Как ты пробралась в Терра Фирму и зачем?

Девочка страшно перепугалась, она схватилась за стаскивающую её руку, но не смогла разжать сильно сжимающие её плечо пальцы.

Голос повернул её к себе лицом, это был один из консервщиков, тоже страшный с пошрамованным лицом.

— Я вам смогу всё объяснить. — Не зная, что говорить в таких случаях прошептала Азия. Её очень больно сжимала рука консервщика.

— Ты за нами шпионила. Думаешь пробраться в Терра Фирму. — Он затаил тяжёлое дыхание, до этого сопровождавшее каждое его слово, — Но мы тебе это устроим.

— Пожалуйста, — взмолилась Азия, — не делайте со мной ничего плохого.

— Пошли и не вздумай сопротивляться.

Он сцепил руки девочки сзади специальной каучуковой резинкой, как наручниками и повёл её вперёд. Вагон с паровозом остались стоять в каком-то ангаре. Вперёд вела дорожка, мощённая круглыми камешками. Но в этой абсолютной темноте Азия ничего не видела. Она несколько раз спотыкалась, поднимаясь.

Раньше парни наперебой желали подать ей руку, стоило Азии споткнуться, а этот грубиян даже не шелохнулся, а лишь подгонял.

Неизвестно откуда Азия взяла привычку всем перечить, может от Энти.

— Всё, я не могу больше идти, я там ничего не вижу, — снова надула губки Азия. — Но её эмоции словно оставались недоступны консервщику.

— Странно у тебя здоровые ноги, — его рука, одетая в кожаные перчатки сильно ухватила её за джинсы.

— Ай, вы делаете мне больно, и вообще, куда меня ведут, — словно вспомнила про свои права Азия.

Консервщик не собирался с ней церемониться. Он резко развернул непокорную девочку к себе, силой заставил присесть. Консервщик сделал укол светящейся ярко-зелёной бурлящей жидкостью в нижнюю губу девочке.

Азия испуганно рассматривала содержимое шприца.

— Это чтоб ты меньше разговаривала и больше слушалась, — зазвенел его искусственный голос.

Азия отчётливо чувствовала, что её губы и рот не изменили форму, но нижняя губка онемела и словно обвисла, потом язык. Онемение как обморожение распространялось по её телу.

— Старайся не зажёвывать губы, лучше меньше разговаривай и сопротивляйся. — В грубом голосе консервщика слышалась насмешка.

Азия больше не могла или не хотела сопротивляться его действиям, ведь намного проще было слушаться. Но потеря контроля над собственным телом настораживала.

Консервщик больше не держал её, девочка сама шла, куда он показывал, разве только помогал удержаться, когда она снова спотыкалась.

— Смотри, не зажёвывай губы — а то испортишь свою прелестную кожу. — Повторял консервщик.

— Пожалуйста, не забирайте мою кожу, — взмолилась Азия, вспомнив слова Энти про консервщиков, — мне она так нужна… — Она уже не знала что сказать, боясь зажевать губу, и чуть не плакала.

Консервщик погладил рукой в перчатке личико девочки. Азия даже проронила слезу.

— Не забирайте у меня моей красоты, я не хочу становиться такой же, как вы. — Она уже меньше обращала внимания на возможность повредить свои губы. Они же ей нужны меньше чем всё остальное.

Но Азия понимала, что они сделают с ней всё, что захотят и она даже не сможет ничем им помешать. Ведь она идеально подходит им для их экспериментов, ведь никто не знает где она и никто её не будет искать. Никто вообще не помнит, что она существует. Это очень сильно пугало.

— Я ещё такая молоденькая…

Аргументы не подействовали на консервщика.

— Не бойся, моя маленькая. Мы вовсе не собирались тебя обижать с самого начала.

— Правда, — не веря, произнесла Азия. Она всматривалась в лицо консервщика, но в полной темноте ничего не было видно.

— Да, — его голос был металлическим, но добрым, — ты только не сопротивляйся, и потерпи чуть-чуть.

Эти слова ничего не прояснили в судьбе Азии. Видимо с ней не собирались консультироваться, как с ней поступить. Она чувствовала себя как бедненький зайчик, над которым собираются делать эксперименты. Он дрожит, но ничего сделать не может.