Азия слушала, превозмогая страшную боль. В астрале ещё никто никого не догадывался так долго мучить, обычно убивали быстро, а здесь была длительная пытка. Азии было всё хуже.

— Я поняла, — произнесла поникшая девочка. — Я сдаюсь. Я отказываюсь от победы. Только прекратите это, пожалуйста. — Если бы акула — молот могла плакать, она бы заплакала.

— Не так-то просто, дорогая. Теперь уж мне довольно опасно выбираться наружу. Тебе ничего не стоит меня раскромсать своими многорядными зубами.

— Я обещаю. Нет, я клянусь, что Вас не трону. Только, пожалуйста, прекратите это, — умоляла девочка. Но Светлана явно не спешила.

— Я слишком хорошо тебя знаю, Азия и поэтому не верю ни одному твоему слову.

Девочка была в растерянности. Она не могла ничего предложить Светлане, в конце концов, это она сама бросила ей вызов и теперь за это поплатилась. Нет, Света Азию не стала добивать. Это она ещё не готова была сделать. Но теперь она полностью её контролировала. А Азия слушала, борясь с затихающей болью от нахождения опасного хищника в своих жабрах.

Окончание дня не принесло Азии такого удовольствия, её не было среди победителей, она получила тяжёлые травмы, которые, конечно, сказались на её человеческом теле, по крайней мере, боли в области груди её мучили ещё несколько дней, первый из которых она пролежала в медицинской палате, не поднимаясь.

Первыми навестили её Рон и Света. Светлана была довольна собой, она просто расцвела. И даже подарила Азии букет цветов.

— Это тебе, выздоравливай, — сказала Света, когда навещала больную девочку.

— Спасибо, — немножко хрипло прокомментировала Азия. Ей было так жалко себя, и она чувствовала определённое чувство стыда перед Светланой.

— Не расстраивайся, — говорила Света. — Это стандартный трюк, который проделывают мастера Ксива и Матра, когда надо поставить кого-то на место. Я старалась, чтоб тебе не было очень больно.

Азия с пониманием отнеслась к словам Светы. Оставшись наедине с Роном, девочка принялась капризничать, как ей плохо и как у неё всё болит. Никто, кроме Рона, не мог долго выслушивать ноющую Азию. Ей просто нужны были жалость и сострадание.

Девочка вспоминала, как вечерами любила посидеть и поплакаться Райану Маршалу. Как он, похоже единственный, кто её не только понимал, но и находил в этом много приятного для себя. Он её не терпел, а получал удовольствие от этого общения.

— Наконец-то ты убедилась, что нельзя бросать вызов кому попало, — говорил Рон. — Ты недооценила Свету.

— Я целый день отхаркивала кровью, это называется астральная битва. Мне кажется это уже чересчур, — жаловалась Азия.

— Просто степень твоего повреждения… а ладно, чего это я в самом деле. Как ты сейчас себя чувствуешь?

— Плохо, — подняла брови Азия.

— Тебе лучше пару дней полежать в госпитале, — сказал Рон Азии, когда уходил, — ты не представляешь, как мне было тебя жалко, когда Света тебя зажала.

— И ты не мог ничего сделать?

— Это же был только астрал. Глупо вмешиваться и кроме того, Светлана достаточно разумна, чтоб не сделать тебе ничего действительно плохого.

— Я и не знала, что в астрале это возможно.

— Есть ещё много того, о чём ты не знаешь.

Рон отлично помнил, что Азия не могла проговорить и звука, прежде чем у неё получилось дышать, а после астрального удара по жабрам рыбы-молот девочка еле оправилась. Но она продолжала молчать. За ней нужен был постоянный уход эти пару дней. Сантана тоже очень переживала за подружку. Она помогла доставить Азию в госпиталь и осталась там с ней сидеть.

— С ней всегда столько проблем, — говорила Сантана Рону.

— Но ведь за это ты её и любишь.

— Да, это так и есть. С Азией весело.

Азия лежала во влажных компрессах, слушала подружку, и ей было так всё равно, что там происходит. Ей хотелось по-настоящему спать, по-настоящему есть, гулять, любить. Азия всё чаще вспоминала, как она, убегая от консервщиков, затаилась на угле. Только тогда она видела лишь беззвёздное небо. А что сейчас? Как интересно было тогда жить, всё казалось новым и фантастическим. Сколько времени с тех пор прошло? Почти год.

У Сантаны идеальная фигура, осанка, грудь. Она красиво говорит и ходит, но разве в этом счастье, разве за это любят. Азия пыталась вспомнить, кого она любила, и на ум не приходил никто, кроме Райана Маршала. Он то как раз естественный, простой, яркий и особенный, но без этих всех приколов. Его она не могла забыть. И он любил Азию совершенно не какую-то гламурную и шикарную, а простую девочку из Эвэдэ. Счастье в этой простоте.

Азия просто больше не могла находиться здесь. У неё впереди был выпускной экзамен, и тогда двери Ксива и Матра откроются, и она сможет покинуть это за год так наскучившее, но интереснейшее место.