– А что, нужно было просто подойти к отцу и сказать: «Папа, а Алекс ведь Темный маг, представляешь?»

– А ты не думал, что он имеет право знать?

– А мне ты когда собирался рассказать? – вставила свое веское слово Алона.

– Ну-у-у… – растерял я весь свой запал. – Как-то возможности не было, и проблемы опять же всякие…

– Ага, и случай подходящий не представился! – ехидно продолжила сестренка. – Ну и гад же ты! Одно слово – Темный!

– Да я сам только недавно об этом узнал… – принялся оправдываться я, но внезапно Шаракх рявкнул:

– Тихо!

В комнатке повисла напряженная тишина, а я смотрел на лицо короля и думал, что как-то нехорошо получилось. Зря Мирин перестраховывался и хранил мой секрет. Ведь я ни на йоту не поверю в его забывчивость. Скорее всего, он просто опасался, что отец может не только отменить церемонию, но и отказаться от новоиспеченного сына.

– Почему никто не удосужился заранее сообщить о том, что Алекс является Темным магом, выясним позже. Сейчас главное – решить, что делать дальше.

Поняв, что предложений ни от кого не ожидается, я взял слово:

– Ну, я предполагаю, что все церковники в Подгорном королевстве скоро узнают о случившемся. Так как их мало, сопротивляться в открытую, то есть учинять бунт, они не будут, но вполне могут обнародовать приятную новость обо мне. Так как пиар-технологий у вас нет даже в зачаточном состоянии, то метод Фариама не сработает. Ведь в Мардинане церковников удалось изжить главным образом потому, что новость об их шашнях с Империей распространилась по всей территории королевства в течение дня. Здесь этот номер не пройдет, поэтому, даже если начать избавляться от церковников прямо сейчас, народ может не понять причины действий власти, и тогда начнутся волнения.

– Ты забыл, что сперва нужно найти веские доказательства работы служителей Единого на Империю, – сказал Шаракх. – Ведь когда они распустят слух, что напали не на принца Алекса, а на Темного мага, многие им поверят и начнут оправдывать, а это приведет к расколу в народе и может вылиться в гражданскую войну.

– Да, спасибо, что напомнил. В общем, учитывая все это, могу предложить сделать меня козлом отпущения.

– Кем? – переспросила Алона.

– Я имел в виду – повесить на меня все проблемы, обвинить во всех грехах и вышвырнуть из королевства. Тогда все будет улажено – церковников можно обвинить в самодеятельности и тихо турнуть из гор, народу объявить, что Темный сбежал в неизвестном направлении, а король отрекся от своего сына, ну а…

Я осекся, потому что Шаракх вдруг встал и подошел ко мне. Поглядев в мои глаза, он тихо сказал:

– Никогда – слышишь? – никогда не смей предлагать подобного. Пускай ты не гном, пускай ты Темный маг, но ты мой сын, в тебе течет моя кровь и кровь моих предков, поэтому я ни при каких обстоятельствах не отрекусь от тебя! Пусть даже мне придется лишиться короны, но я всегда понимал, что семья – важнее всего, и не собираюсь отказываться от своих убеждений. Поэтому, что бы ни случилось, как бы ни повели себя церковники, знай – здесь твой дом, здесь твоя семья, которой абсолютно неважно – Темный ты или Светлый!

Я почувствовал странный комок в горле, сглотнул, отвел взгляд и тихо ответил:

– Прости, пап. Тогда у меня больше нет вариантов.

– Что ж, придется ждать результатов допроса церковников, – вполне нормальным голосом сказал король. – Ладно, я пока пойду, пообщаюсь со знатью и придумаю, как объясняться со Сваршем.

Когда за Шаракхом закрылась дверь, я поглядел на родственников и спросил:

– А кто такой Сварш?

– Алекс, ну ты даешь! – удивился Мирин. – Это же советник по вопросам веры и главный жрец Покровителей, именно он проводил церемонию принятия в семью.

Ага, если бы мне его еще представляли, чтобы так удивляться. Ну ничего, теперь буду знать. Кстати, мне пора уже лимэлем заняться, но пока есть под рукой два мага, нужно проверить кое-что.

– Алона, можно тебя кое о чем попросить?

Та с готовностью поднялась с кресла и подошла ко мне.

– Сформируй светляк, пожалуйста.

– И все? – разочарованно спросила гномка, повесив перед моим носом яркий шарик.

– Ладно, достаточно, – кивнул я и снял с себя пояс, внедрил в него плетение альтарской уздечки и захлестнул его на талии Алоны.

Пояс сросся краями кожи, совершенно не обратив внимания на пряжку, и сжался, плотно обхватывая талию моей сестры.

– А попробуй теперь, – предложил я.

Алона хмыкнула, рассматривая мой пояс, а затем внезапно схватилась руками за голову и застонала.

– Что с тобой? – кинулся к ней Мирин.

– Не знаю, что-то голова сильно разболелась, – ответила гномка.

Я развеял плетение в поясе, поэтому он мигом расстегнулся и упал под ноги.

– Ты как? – спросил я сестру.