Граф взял бокал, и в таверне воцарилась мёртвая тишина. Оборванцы, оставив свои кости, и молодчики, сидевшие у камина, уставились на него выжидающе, лишь верзила в капюшоне не пошевелился.

До графа донеслось тревожное ржание. Он вздрогнул и невольно обратил взгляд на окно, в слюдяных стёклах которого чернела ночь и отражались тускло освещённая зала, камин, длинные столы и его собственное худощавое лицо, обрамлённое седеющей бородой. Какое-то время он смотрел на своё отражение, не понимая, что в нём так его поразило, как вдруг до него дошло, что он не видит отражений сидевших перед ним хозяина и цыганки!

Колдуны! Мерзкие колдуны!
– Он вскочил со скамьи и плеснул в них вином.

Те сдавленно охнули, подаваясь назад. Отравленное вино оставило на их лицах страшные ожоги, на месте которых стала сползать кожа, обнажая гнилое покойницкое мясо и пожелтевшие кости.

Леонора мертва!
– взвизгнула цыганка, ловя на лету одну из карт и показывая её графу.
– Повешенный указывает на то, что она в преисподней!

Тут страх окончательно покинул рыцаря, оставив в его душе только холодную, нерассуждающую ярость.

Лжёшь!
– крикнул он громовым голосом.

Двое молодчиков, которых граф принял за крестьян или торговцев, угрожающе надвинулись на него с обнажёнными мечами. На их тёмных лицах мрачно горели глаза, рты кривились в зверином оскале.

Порождения сатаны, вы хотите убить меня?
– Он тоже обнажил меч.
– Но погодите, прежде я вас самих отправлю к вашему чёрному господину!

И он ринулся на молодчиков, в первую же минуту схватки раскроив одному из них череп. Второй оказался более опытен во владении мечом и отразил его бешеный натиск. Зазвенели клинки, загрохотали опрокидываемые столы и посуда. Оборванцы окружили сражающихся, выжидая исхода боя. Граф сразил и второго противника, торжествующе засмеявшись, как смеялся в гуще жестокой сечи, окружённый неприятелями.

Что, гадкие твари, думаете, что зверь затравлен и вас ждёт лёгкая добыча?
– закричал он, угрожающе поводя окровавленным мечом.
– Я хром и меня слушается только одна рука, но даже и такой я расправлюсь с вами! Ну, что же вы встали? Вот он я, однорукий инвалид, ваша верная жертва!...

Оборванцы выхватили из-под лохмотьев мечи и всей сворой кинулись на него. Граф с лёгкостью отбил их натиск и сам ринулся в атаку, раздавая смертельные удары направо и налево. Как только последний оборванец с пронзённым горлом рухнул на пол, цыганка вцепилась графу в руку и зашептала:

Уходи отсюда! Возвращайся к развилке трёх дорог и иди по любой, только не по средней. На тех дорогах тебя ожидают богатство и удача... Там же, куда ты направляешься сейчас, ты погибнешь... Десятки рыцарей, таких же храбрых и благородных, как ты, пытались проникнуть в замок Леоноры, и всех их постигла смерть. Их души прокляты и бродят в этих местах, подстерегая живых... Смотри, граф, с кем ты дрался!

Рейхард взглянул на мертвецов и лоб его покрылся испариной. Рваная одежда, покрывавшая тела убитых, в мгновение ока сгнила и истлела. Так же стремительно истлело мясо. У ног графа лежали высохшие скелеты!

Внезапно они задвигались. Сначала один, затем другой попытались приподняться. Их пожелтевшие черепа пустыми глазницами обратились на оцепеневшего от ужаса крестоносца.

Цыганка расхохоталась:

Беги, рыцарь! Спасайся! Путь назад ещё свободен!

Скелеты, бряцая костями, начали вставать, и не успел граф опомниться, как они подобрали мечи и окружили его. Графу пришлось снова вступить в бой. Под ударами его меча с треском дробились и вылетали из суставов ссохшиеся кости, но кошмарные создания, даже теряя руки и черепа, продолжали наступать, тесня рыцаря к стене, где им удобнее всего было нанести смертельный удар.

Силы графа таяли, и наконец один из скелетов, у которого в целости был череп, изловчился и пронзил его в левый, наименее защищённый бок. И в тот же миг пронзивший графа меч исчез, а скелет, нанёсший удар, рухнул и рассыпался в прах.

Рейхард замер, потрясённый. Другой скелет ударил его мечом по левой руке, но меч испарился в воздухе, а сам скелет рухнул и рассыпался. Внезапная догадка пронзила ум рыцаря. Выходит, игла, медленно точившая его организм, обладала чудодейственной силой, над которой не властны эти чудовищные порождения ада! Воспрянув духом, он сунул меч за пояс, здоровой рукой приподнял свою безжизненную левую руку и обрушил её на окруживших его мертвецов. При малейшем соприкосновении с нею они падали как подкошенные. Через минуту возле графа не было ни одного скелета.

Цыганка, обернувшись летучей мышью, кружила над ним с громким писком, в котором слышалось:

Беги прочь! Беги!

Протягивая ладони, на которых плясали языки пламени, к графу приближался хозяин таверны. Граф отступил к двери. Хозяин взмахнул пламенеющими руками и прыгнул на него, но Рейхард увернулся и обрушил на голову служителя сатаны меч. Из расколовшегося черепа, выдыхая огонь и поджигая пол возле себя, выползла змея...

И тут вдруг раздался громоподобный хохот, от которого ходуном заходил весь дом и сверху посыпалась щебёнка. Рыцарь обернулся. У дальней стены, головой достигая потолка, стоял незнакомец. Плащ был скинут с него и при свете факела угрожающе блестели стальные доспехи. Глаза на тёмно-сером, грубом, словно вырубленном топором лице пылали огнём, скалился клыкастый рот.