Он сел у окна, кинул на стол золотой дукат и тотчас хозяин поставил перед ним бутыль вина, бокал и тарелку с жареным мясом, приправленным подливой, похожей на чёрную кровь. Пересиливая оторопь, которую внушали ему мрачная таверна и её обитатели, граф завёл с хозяином разговор о замке Гензау. Хозяин озабоченно морщил лицо, озирался и шёпотом объяснял, что о замке он давно ничего не слышал, потому что редкие путники, которые направляются в ту сторону, никогда не возвращаются обратно.

Советую и тебе, добрый господин, повернуть назад, пока путь до развилки трёх дорог ещё безопасен, - приговаривал он то и дело.
– Поезжай назад, пока не поздно, поезжай...

Почему ваши края обезлюдели?
– продолжал спрашивать Рейхард, не обращая внимание на его настойчивые советы.
– Что тут стряслось? Неужели герцогство подверглось опустошительному нашествию, вынудившему население уйти отсюда?

Никакого нашествия не было, государь, напротив, уже многие годы здесь царит полное затишье.

Тогда почему дорога к замку содержится в таком скверном виде и на всём пути до таверны я никого не встретил?

Говорят, что в окрестных лесах водятся то ли разбойники, то ли демоны, которые убивают всех, кто вторгается в их владения, - ответил хозяин и снова оглянулся, будто боясь, что его кто-то мог услышать.
– А потому лучше беги из этих мест, если хочешь остаться жив.

Что ты слышал о владелице замка, герцогине Леоноре?
– задал граф свой главный вопрос.

Хозяин развёл руками.

Давно не имею о ней сведений. Ходят слухи, что она умерла... Ворота её замка всегда на запоре и доступа в него нет...

Его запавшие глаза при свете факела вспыхивали зловещим красным огнём, а при одном взгляде на его посинелое лицо, с которого, как у прокажённого, уже начинала сползать кожа, графа мутило от невыразимого ужаса.

Я не верю в её смерть, - произнёс он твёрдо, стараясь не выдать своей тревоги.

А ты спроси о ней у гадалки, - сказал хозяин.
– Она умеет предсказывать судьбу, ворожить и общаться с душами умерших. Уж она-то тебе скажет всю правду.

Граф оглянулся на дальний столик и немало удивился, обнаружив, что цыганки там уже нет.

Я здесь, доблестный рыцарь, всегда к твоим услугам, - раздался женский голос за его спиной, и он вздрогнул, увидев цыганку рядом с собой.
– Если хочешь, я подробно расскажу тебе о герцогине Леоноре, к которой ты так стремишься...

И она, не дожидаясь приглашения, села перед ним и взмахом руки раскинула карты.

Пять лет назад, вскоре после твоего отъезда в Палестину, юная герцогиня в своём замке претерпевала жестокие душевные муки и скорбь из-за разлуки с тобой, - вещала цыганка.
– Кончилось тем, что она в порыве безутешного горя бросилась с башни и разбилась насмерть. С тех пор её неупокоенный дух бродит в этих местах и ждёт тебя, чтобы убить твоё бренное тело, завладеть твоей бессмертной душой и навеки унестись с ней в чертоги Ангела Тьмы...

Граф молчал, поражённый её словами, и глядел на карты, которые словно бы сами собой взлетали и ложились на стол. На их чудесно оживавших картинках раскачивались висельники, скалили зубы волки, рубили головы палачи, гроба раскрывались и из них высовывались покойники, уродливые шуты хохотали и трясли головами в колпаках с бубенцами.

Карты не лгут, - цыганка придвигала к графу то карту с изображением волка, то карту с изображением висельника.
– Видишь, всё на пути к замку Леоноры предвещает тебе гибель! Уезжай из этих мест, рыцарь, пока ещё свободна дорога назад!

Уезжай, уезжай, - как эхо, вторил ей хозяин.

Объятому ужасом графу больше всего на свете хотелось вскочить и броситься вон из этого страшного дома, но тут сарацинская игла снова, с особенной силой кольнула его в сердце, и он застонал, схватившись за грудь.

Рана, нанесённая ему колдуном в долгой изнурительной схватке в сирийской пустыне, мучила его все последние месяцы. Колдун предстал перед ним в облике рыцаря с чёрным лицом и двумя выступающими изо рта кривыми клыками. Увидев графа, он засмеялся и крикнул, что уже много недель плутает в одиночестве в этой пустыне и желает утолить жажду человеческой кровью, после чего обнажил чёрный меч и бросился на крестоносца. Граф бесстрашно принял вызов, сойдясь с ним в поединке. Сарацин был коварен и искусен в бою, мечи звенели, скрещиваясь и высекая искры, и в конце концов графу удалось пронзить зловещего сарацина в самое сердце. И тут произошло чудо, повергшее рыцаря в ужас: сарацин, содрогаясь в предсмертных муках, принял свой истинный облик. Перед графом издыхало невиданное существо, покрытое шерстью из золотых игл, с головой дракона, лапами орла и хвостом крокодила. Изо чудовищной пасти выходил чёрный дым, когтистые пальцы скребли землю и тянулись к графу. Подавив в себе страх, рыцарь кинулся на оборотня и нанёс ему последний, смертельный удар, но оборотень из последних сил кинулся на него и изранил рыцаря своей игольчатой шкурой, а одна из игл вошла в грудь Рейхарда, пронзив сердце и оставшись в нём, так что даже знаменитый арабский лекарь, впоследствии осматривавший его, не решился извлечь её оттуда, говоря, что в этом случае граф сразу умрёт. Возвращение из Палестины прошло под знаком неотвязной, мучительной боли, которая стала слабеть лишь в последнее время, когда граф приблизился к родным местам. Но хоть боль и утихла, от сердца стало расползаться онемение, охватившее уже почти всю левую половину тела. Плохо слушалась левая нога, левая рука совершенно отказала и пальцы её сделались словно деревянными; граф Рейхард чувствовал, что это подступает к нему смерть, от которой не было спасения.

Новый укол в сердце заставил его отбросить сомнения.

Проклятые лжецы!
– воскликнул он, расшвыривая колдовские карты, которые взлетели в воздух и закружились над столом.
– Леонора жива и ждёт меня!

Конечно, добрый рыцарь, конечно, - поспешил согласиться с ним хозяин, с оскаленного лица которого не сходила кривая ухмылка.
– Ты доберёшься до замка и встретишься с герцогиней Леонорой, но прежде тебе необходимо подкрепиться...
– Он наполнил бокал вином.
– Выпей, это придаст тебе силы...